15 Мая. Тихо. Последний переход весны: густолиственность леса и парка, березовые листья все еще блестят.
16 Мая. Опять больше +20 Р в тени. Бегали тучи, гремело, но дождь не пошел. Табак отсырел.
17 Мая. Гроза. Пролил дождь. К вечеру стало прохладно.
18 Мая. Ветрено, прохладно (+7 Р). Небо закрыто вверху постоянно, а внизу перебегают осенние тучки.
19 Мая. Заря — теплое оранжевое кольцо. Майские лунные ночи. В сумерках жуки. Соловьи.
Рожь выколосилась наполовину, через 7 недель, то есть к Петрову дню, должна созреть, и даже неделей раньше.
Зародыши пейзажей.
Летний дождь под елью.
Майский холодок вечером, заря кольцом, воздух ровный, канделябры сосновых побегов.
Ночь в пуне: поссать за углом.
21 Мая. По вечерам на лугах холстом расстилаются туманы и утром поднимаются к солнцу, открывая поля одуванчиков. Сильные, долго не сходящие росы. Тетерева еще токуют, вальдшнепы еще токуют. Густо-зелено. Посевы кончены. Луга заказаны.
Остается 6–7 недель до урожая. С 10 по 17 Мая — рабочая неделя. С 17–25 — именинная. С 25 по 2 Июня — школьная. Потом 3 недели до жатвы — неизвестная и потом — охотничья.
Никола Вешний: 9–22 Мая. Воскресенье. Ливень пролил.
10–23. Понедельник. Утро — туман после дождя. Идем на Осьму.
24 Мая. На Осьме в Дубах. Холодно, ветрено. Вернулся.
25 Мая. Ясно, но холодно и ветрено. Трава сильно растет. Принес ландыши. Рожь зацветает. Расчет: 22-го Июня поспеет.
27 Мая. Первый свет зари. Еще черные деревья. На далеком конце озера поет соловей. Ему вторит коростель. Проснулась кукушка. Тихо, таинственно! Слышно, как по деревянному мостику — топ-топ-топ, часто, часто! — пробежала зверушка. И что-то булькнуло в воду. Почему же я думаю про еврея Цейтлина, которого пригласил на воскресенье к себе посмотреть мой серебряный чайник. И еще я думал, что нужно все распродать и во что бы ни стало купить корову, что без коровы не прожить. Поймав себя, я поставил ставню навстречу восходящему солнцу. В темноте думал, вычислял, что 40 учеников, отдавая в год по четыре пуда, могут содержать четырех учителей.
— Почему же ты не довел меня?
— Зачем мне было доводить тебя, если я мог взять уже образованную женщину?
Вся и прелесть была в дикости, все сопровождалось верой в мощь народных сил.
Признак выздоровления: болезнь «отпускает» оглянуться вне себя и этому обрадоваться. То, что было между теми двумя женщинами — болезнь, и потому, смотря в себя, в свою болезнь, она никогда не могла найти себе выхода; наоборот, чем больше мер она принимала для освобождения, чем осторожнее старалась быть в отношениях, тем больше были взрывы злобы.
Раньше есть собирались вместе, а срать врознь, теперь едят врознь, а срут вместе: коммуна!
Письмо из Англии!
Смертельная тоска и усталость, но вот уж не скука, еще лет пять такой жизни, и понятие скука лишится в нашем сознании всякого психологического основания. И вот, оказывается, существует мир, где люди скучают иногда, — в Англии, где есть обыкновенная жизнь! Прошлую ночь я разговаривал с кошкой, а днем я распутывал дело о мошенничестве комиссара здоровья, его товарищ за него ручался, уверял, что человек он жалостливый и знай, как я нуждаюсь, то не украл бы у меня кольца. «Коснись, — говорил он, — меня самого, да приди вы ко мне со своей нуждой, так я… — он подумал немного о том, что бы он мог дать такому человеку, — так я бы дал меру картошек! Ей-Богу бы дал, не верите?» Прошлую ночь разговаривал с кошкой, прошлый день с комиссаром, а нынче то и друг ое одинаково кажется сном, и вдруг письмо из обыкновенного мира, где не спят, где постоянный день и очень много продуктов продовольствия и можно скучать.
Ив. Серг., проклявший сов. Россию, теперь хочет вернуться в нее из ентой Англии.
Пословица: хрен не слаще редьки.
Трудовая Армия, или законные зайцы
Незаметно сложилось так, что множество молодых людей ходят теперь на разные заводы бесплатно работать под угрозой, что иначе их заберут на войну, — вот это состояние военнообязанных и есть осуществление желаний — мечта поправить дело войны-разрушения на дело созидания. На вопрос мой этим законным зайцам, как они работают, они сказали: «Не работаем, а солнце ловим в пехтерь» (пехтерь — сетка для сена).
Вера в человека
Я доверил свое кольцо комиссару, а он его украл. Вас. Мих. сказал: «Верить теперь можно только себе, и то до обеда».
Разрушение пространства
Разделение на здешний мир (земной) и «тот свет» (идеальный мир) явилось от несчастья, страдания, греха, а грех — «такое действие», от которого наше умственное существо и чувствующее распадаются и существуют в нашей душе, как два отдельные мира. От этого наша жизнь часто представляется каким-то тяжелым путем на далекое расстояние. Но бывают страсти — психологические взрывы, которыми разрушается расстояние, пространство, предмет становится лицом к лицу и мир обыкновенный желанно-прекрасным. Так бывает у влюбленных, поэтов, охотников, страстно-добрых, религиозно-любящих, удачливых игроков и дураков. (Достоевский на этом пути создал своего кн. Мышкина.)
Ласточки
— Трудно устроить мельницу, а ласточки сами будут летать над водою.
— Ласточек нет.
— И мельницы нет.
Ландыши
В ландышах вечная весна — сама весна, со всею прелестью детской любви. Поздняя, осенняя любовь не оставляет такого следа, как бы ни была прекрасна осень, она кончается грязью. Так и поздняя любовь кончается плохо.
Марксисты и эсеры
Пусть они разделяются на меньшевиков и большевиков, в них одинаково посеяно зерно насилия, мораль пала вместе с эсерами (хороши и эсеры!).
Германия
Видел Германию и ни разу за два года жизни там не видел признаков социального бешенства. Немцы временно отлучены от нас, они органически наши, без них у нас пустое место, которое занимают воры, пьяницы, над которыми все смеются.
Жизнь сильнее
Можно ли говорить женщине о Боге и Его заветах, если она только что убежала от мужа?
Жизнь сильнее!
И если люди, отчаявшись в общем деле, стали каждый врозь спасать свою жизнь, как теперь, — что же можно им говорить о заветах общежития — жизнь сильнее!
Пришлась она ему, как жир на сухой сапог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
