— Голландец он, говорит, с божьей помощью сполнил спор царский.
Пожалуй, только если с божьей помощью, иначе никак. Голландец закончил речь и довольный уставился на меня.
— Попроси у него отдать медаль — говорю переводчику и протягиваю капитану руку.
— Он говорит, что не понимает, что от него хотят.
Вытаскиваю золотую медаль, показываю капитану, прошу переводчика объяснить, такая же медаль но серебренная. Капитан по прежнему не понимает о чем речь.
Поворачиваюсь к комиссии, которая разом растеряла веселье.
— Господа, этот капитан не знает, о какой медали я говорю, что думаете о том?
Комиссия зашумела, общий смысл, гнать в шею обманщика. Поворачиваюсь к стоящим рядом с караулкой стрельцам
— Арестуйте этого капитана, и посадите в поруб, до прибытия остальных капитанов и свитков с Соловков. Судно арестовать и оставить у причала так же до выяснения. Сопровождающего груз держать под арестом на судне.
Вроде всех предупреждал о регистрации на Соловках, как же капитан так лопухнулся то? Не ужели не понимал, что проверю списки обязательно? Или я чего-то не знаю?
Капитан яростно кричал, и доказывал. Даже не поинтересовался у переводчика что именно. Выступил перед начавшей волноваться толпой. Пояснил, что капитана задержали по подозрению в обмане. Он не может доказать, что был на Соловках. Выяснять это будем, когда все капитаны вернуться. А пока ждем следующего. Народ загомонил, начал расходиться. И тут с моря ударила еще одна пушка, правда жиденько как-то. Кранты. Или это еще один самозванец? Нервно набиваю трубку. Никотин за эту ночь уже из ушей капает. Руки затряслись, оставил набитую трубку не раскуренной, стал смотреть вдоль Двины и просто ждать.
* * *
Интерлюдия с борта ОрлаМастер отчалил после заутренней, всю ночь говорил, какие мы молодцы, а сам белый аж, ни кровиночки в лице, и глаза бешенные. Как на борт к нам влез, думал, убьет. И тож по Правде будет. Чуть не сковырнулись. Как мне мастеру казать, почто в парус из пистоля не попал? Не облыжишь же князя, мол, палить не обучил. Он как с Москвы возвернулся так живот да не поправил. Так есть сам я старый дурень, не опробовал машинки, что мастер доверил. Спасиб Проху, тесаком дело поправившему. А тож и заряжать пистоли мастер не показывал как, токмо у стрелков морских этих новомодных и видел, как они в овраге по тесу палят. Знатно тоды поломались, да и под волну нырнули, как тюлень со льдины, браты мои, по снастям висящие, ужо к угодникам собрались. Да смилостивился Господь, не дал государеву детищу сгинуть, и нас, рабов своих, с пучины поднял с ним заодно.
На Проха потом всем гуртом молились. Добрели на нижних платах, до стен монастырских, там и осмотр учинили. Низкий поклон тебе мастер, скорлупа, хош и без ледовой шкуры, но зело прочна. Да мачты устояли. А пеньки мы новой навернем, чтож у нас, родоков под соловецкими стенами мало? А чтоб к сроку поспеть, пойдем тихо, да на ходу переплетем заново. Как до Двины дойдем так и сменим все треснутое.
Но о том мастеру знать не надыть, он совсем занеможет, а на нем вся артель Вавчужная держится, поломались — починились, вот и вся недолга.
Утро то какое погожее. Господь с нами, и царь-батюшка на нас смотрит, вот и мастер то говорил. Никак нам не можно царско слово порушить.
Браты на снастях, завязки уже распустили, на самых верхних. Руками рей обнимают, платку раскрыться не дают. Потом сверху вниз так платки и ставить, да обтягивать будут. Все ставить не будем, мастер говорил по реке не гнать, только чтоб корабль управлялся. Пушки ждем. Вот и она родимая, давайте братцы, сами все не хуж меня знаете, а мне пока по стремнинке, по стремнинке, да от мыска подальше, да мимо купцов этих не разворотливых. Вон за тем фрегатом и пристроюсь, мастер просил не лезть вперед на реке, гнать ток как в море выйдем. Ну ты глянь, знает фрегатишка мели наши, во как крутит. А мне то чудилось в тайне на мель его задавить. Теперь и самому выкручивать надоть, ох уж медленно то как, ну да на мель уже не сядем. Мешает он мне, прыти не набрать. Кораблик не тяжеловоз Холмогорский, лошадка княжеских кровей. Во как взбрыкивает, на волю хочет. И вялый совсем без скорости то. Потерпи милай, выходим уже.
— Прооох! Да в двоем тяните! не виш штоль как платок играет, боле поворачивай, еще боле, до снастей рей выворачивай, вон как у Глеба стоит! Я те позубаскалю! Тож как надо встанет.
— Да и летучки тяните, що вы, как первый раз! Все ставьте, мастер велел до хруста распластаться.
Идем то как! Нож уже не шипит на волне, ревет! Так токмо с мастером шли. С нами господь, истинно с нами. Ты глянь, чего с фрегата машут.
— Мииих! Глянь на фрегат, тебе оттуда сподручнее. Видишь? Ну так ответь! Да не так, неслух, одевай порты обратно, да руками покажи. Я те дам не догонят! Пальнут ша с обиды, а коль живы останемся, мастер нас на зелья свои пустит.
Мастер велел балласт не трогать, но уж больно хорошо идем.
— Глеба! Ты у нас самый сметливый, бери кого и подите под палубу, да на ветряной борт весь балласт перетащите, мастер велел, как сможем, прямее мачты держать. Только как кормой к ветру станем, как было разложите! И поспешайте!
Только бы не раздуло, да волной седой не подернуло, Глеба там как червя в жерновах разотрет.
— Да сам вижу Мих, что купцы под берег забирают, Ты там по сторонам башкой крути! Не приведи Господь бревно какое, аль плот бродячий бортом словим. Да Мих! Так один посеред окияна и торчать будешь.
А что купцы к летнему берегу прижимаются, пусть их. Там вода текуча, она их попридержит. А мы как с мастером пойдем, по часам этим новомодным да по солнышку. Коль стоко раз ходили, то и останий раз не промахнемся.
Вот и волна расходиться начала, знать из за носа вылезаем, да напрямую с ветром говорить будем.
— Мужики! Свертайте верх, и так хорошо идем, не будем удачу гневить!
* * *
Еще чуток идем и поворот, вот до чегож пропись у мастера неразборчивая, написал то много, да разбирать сложно, любо, что чертежики нарисованы, вот с ними все понятно.
Вот теперячи воротим на монастырь.
— По снастям! Глеба из под палубы кликните, никак он там залег как в берлогу.
— К повороту! Фрол! Только не как тогда! Сбросил и придержи! Все встали?
— Повороооооооот! Давай, давай мужики, обтягивай! Не перетягивайте! Подспусти чуток, еще! ща доверну и встанет как надоть. Скручивайте на бизани платки быстрее, опять уводит, как тогда!
— Прох, ты зараз самый говорливый, вот и ступайте с Глебом обратно под палубу, балласт перекладывайте, да еще пару с собой берите, чтоб до следующего поворота не возиться.
— Мих, как купцы?
Не видать, как солнышко на море легло, так и не видели никого. Может зря за купцами не пошли, а ежли они уже к монастырю подбираются? Надо быстрее самому туда дойти, вот там и поглядим.
— Мужики! господь поможет смелым! Раскрывайте реи, да при тех платках и висите! Коль крикну, рубите летучки!
— Да больше наружный конец подбирай! Штоб как миска! Вооо! От так и крепи.
— Эй! На носу! Семен, ты чтоль? Уходи с бака! Смотри, ща нырять начнем, поди Фрола смени, он ужо как лягух зеленый. Да вижу что ты тож как лягух, Фрол то еще и на ветру, отогреется, тебя сменит. Фрол, ступай, Глеба с грузчиками смени да кумов захвати, балласт покидаете, спину согреете.
— Глеба, смени меня у кормила. Сил больше нету. Хоть мальца прикимарю.
* * *
— Что видно кум? По часам уже рядом. Смотри там, проглядишь рога сделаю что в прошлый раз с Михом.
Нет, не гоже так нестись на ночь глядя, хош и светло, да глаза у кума не как у Миха, тот коль не балаболит, все видит.
— Мужики! Снимайте летучки, пойдем тихо. Да по сторонам все глядите!
* * *
— Что? Еще раз! Нет, не вижу. Ща к тебе поднимусь!
Да, промахнулись мальца. Больно сильно на зиму ушли.
— По снастяяяяям! Медведей этих поднимайте, опосля отоспятся.
— Взялись? Мих, коль уж встал, смени кума. Да рога смотри мне, не проспи, ща на лето повернем их там, как черти рассыпали.
— Поворооооооот! Выбирай слабину, видишь же, захлопал! Больше, больше реи вертайте! Обтягиваем! Кум! А ты что тут встал! Я те дам в гальюн! Тоды на бак беги на носовые платки, подмогни там, а потом и послабишься.
— А отчего никто за гафелем не смотрит!!! Я шоль за всем смотреть буду! Кто там на оттяжке. Граза разуй!!! Как коромысло висит! Да… Тебя… И потом… И скажу, что так и было!!! Выбирай давай! ЕЩЕ!
Прости господи, не со зла. Вот тебе крест. Заморили совсем, да и сами заморились. И купцов не видать. А коль они ужу к Двине вертаються?
— Мих! Что тама? Не спи.
Щас Мих открикивать начнет, тут нам как по нитке не пройти, крутить будем, как зайцы.
