Как я могла не замечать этого раньше? Всё своё пребывание во Флуэне, злясь и негодуя, целыми днями я думала только об одном человеке. Все мои мысли уже давно были лишь об Алане Грэмте, которого я бесчувственно называла каменным и от которого чуть ли не каждый день обещала уехать. Но если бы сейчас он оказался рядом, то ничего другого мне от жизнь и не нужно было бы.
«О Твердыня», – взмолилась я, глядя в чёрное, затянутое тучами и пылью небо, – «сжалься надо мной», – шептала я. – «Пожалуйста, пусть меня найдут».
На свою мольбу я не ждала ответа. Кому бы из простых смертных ответила сама Твердыня? Но отчего-то земля под моей спиной больше не казалась холодной и безжизненной. Будто тысячи заряженных электричеством игл вырвались из почвы, прошли сквозь моё платье и вонзились в спину. Но их укол не принёс мне боли, а заглушил ту, что причиняли заговорённые камни. Их жжение постепенно начинало сходить на нет, а в мои уже занемевшие руки возвращалась чувствительность.
– Значит, ты всё же слышишь меня, – прошептала я сквозь слёзы и изо всех оставшихся сил оттолкнулась локтем от земли, переворачиваясь со спины на живот. Так я смогла укрыть лицо от пыльного и холодного ветра. Та рука, которой я загородила глаза, отчего-то стала горячей и засветилась голубоватым светом. Таким, какой я видела на ладонях берегини в тот день, когда сбежала из дома, чтобы посмотреть на ритуал благословения.
«Может, меня и найдут», – подумала я, прикрывая веки. – «И уже когда найдут, я пойму, почудился ли мне этот свет».
Алан Грэмт
– Ты с ума сошёл, – повторял Вальд, расхаживая по кабинету. – Как можно найти кого-то в пустыне, да ещё и в бурю? Если бы только твоя… – он осёкся и сник.
– Если бы только у меня была сила, так? – переспросил я, ощущая горечь.
Друг раздосадовано кивнул, хотел добавить ещё что-то, но замолк, когда в кабинет постучали.
– Войдите, – я уже давно ждал этот стук. Дверь распахнулась и на пороге появился управляющий с пергаментом в руке.
– Удалось найти только это, милорд, – господин Орно протянул исписанный пергамент мне. – Он был под кроватью госпожи Гийер. Других её вещей мы в комнате не обнаружили. Думаю, она решила покинуть Флуэн.
Я забрал у него листок.
Как выяснилось, упавшее под кровать гувернантки письмо, было адресовано не Лукреции Гийер, а мне. И отправлял его никто иной, как Робер Николас Мунтэ, отец Эмили.
«Пишу к вам с тревожными вестями», – письмо начиналось с главного, без лишних растрат на любезности. – «Увы, но сопровождающая мою дочь гувернантка оказалась замешана в приключившемся на смотринах скандале. После многочисленных допросов и обещания денежного вознаграждения, Оливер Брун, главный виновник случившегося, наконец сознался, что надоумила его на этот поступок госпожа Лукреция Гийер. Заманив этого проходимца щедрым приданым моей дочери, она обещала помочь в её соблазнении, за что хотела получить внушительную плату из того же приданого, если свадьба состоится.
Прошу вас немедленно заключить госпожу Гийер под стражу и не выпускать её вплоть до моего скорого приезда. Мне понадобится несколько дней, чтобы завершить дела в Эргейбе и отправиться в дорогу к вам.
И молю вас, Алан, сберегите мою дочь.
Робер Николас Мунтэ,
Граф Эргейбский».
– И всё-таки это была гувернантка, – только и мог я изумиться. Коварство этой сухопарой и строгой женщины оказалось для меня неожиданностью. И даже когда Кэт обвинила Лукрецию Гийер в воровстве моей корреспонденции, признаться, я не поверил. – А что с кучером? Нашли кого-то?
– Про того, кто увёз, пока ничего…
– Не с этим, – оборвал я господина Орно на полуслове. – Что с тем, кто поедет со мной в пустыню.
– Все отказались, милорд.
– Скажи им, если никто не согласится, Флуэн останется без эрра, – вспылил я. – Мне не нужно герцогство, где живут одни трусы.
– Ваша светлость… – управляющий покачал головой. – Боюсь даже так… Все понимают, что в бурю…
– А если кто согласится, получит в награду пять соток земли в крестьянских угодьях. Покажется мало, торгуйся и предлагай больше, пока не найдёшь добровольца. Всё, иди, – приказал, борясь с нарастающей паникой. Буря за окном усилилась, и теперь пыльный ветер вгрызался в стены дома и гудел.
Вальд, мрачный и уставший, вглядывался в окно, за которым виднелась лишь чернота.
– И всё-таки ты выжил из ума, – повторил он. – Лучше дождаться утра и тогда поехать на поиски.
– Да не могу я ждать утра! Уж лучше сгинуть этой ночью вместе с Эмили, чем оставить её одну. Я бы и без кучера поехал, но они знают пустыню намного лучше меня.
– Там ни зги не видно! – взорвался Вальд.
– И всё равно поеду.
Весь покрытый пылью Господин Орно вернулся спустя добрых полчаса и привёл с собой угрюмого кучера лет пятидесяти. Уже седого, но ещё крепкого телом.
