– Эй, Кулак, ты еще дверь сделай лежачую! – пошутил Ёрн, на что Волькша просиял лицом: как же эта мысль не пришла к нему в голову? Ано и правда, если перекрыть вход с лестницы, так, почитай, зимой куда как теплее будет, да и скотиной не так пахнуть станет.
Не иначе, как Ольгерд наскреб в своей рыжей голове варяжских слов и намекнул гребцам, а, может, и у свеев было такое в обычае, но все гости, даже Эгиль Скаллагримсон, пришли на новоселье с подарочками. Однако на этом схожесть обычаев закончилась. Под крики skеl[189] русь опрокидывала в глотки чаши с хмелем и уплетала все, что можно было разжевать.
Однако все венедские новосельские обряды варяги исполнили с радостью и детской готовностью. Они выпили за Мать Сыру Землю. По ошибке пожелали сто лет жизни Даждбогу и Ярилу. Осушили до дна за Долю и Дида. Кинули под стол по кусочку для домового, швырнули щепотку через правое плечо для овинника, плеснули через левое плечо последнюю каплю из чарки для банника. Узрев краем глаза, как стараниями гостей увазгался струганный настил прясла, Волькша от души укорил себя за то, что не удосужился укрыть пол соломой, но раз хозяин дома просил сорить, так уж варяги засорили на совесть.
Когда Олькша узнал, что Волкан в его отсутствие топил баню, то осерчал люто, но, получив разрешение впредь попользовать баньку по своему усмотрению, обиду простил и вместе с варягами горланил: «Ja mo han leva en hundra de еr!».
Словом новоселье получилось на славу. И если бы не похотливые взгляды, которыми гости обмусоливали Эрну, Волькша пребывал бы в полном хозяйском счастье. А так ему то и дело приходилось хмурить брови, а порой и стучать кулаком по столу, когда Хрольфовы люди намеривались распустить руки.
– Ты что, Варг? – непослушным языком спросил Кулака шеппарь: – Приходи ко мне и хоть на смерть затискай моих фольков.
Застолье огласилось неистовым смехом. Все знали, что в доме Хрольфа прислуживают две сумьские старухи, которых в свое время никто не захотел покупать.
– Эрна – не фолька! – рявкнул Волькша.
Варяги притихли.
– А кто же она тогда? – спросил Хрольф.
– Она моя жена, – ответил Каменный Кулак, обведя гостей многозначительным взглядом.
– Тогда… За жениха и невесту! – поднял чашу Гунес, который того и гляди мог свалиться под стол в объятия Квасуры.
Русь зашумела здравицами. И только Олькша разочарованно мотал рыжей башкой. Дескать, ну и дурак же ты, братка…
Велесов светоч – Месяц – стоял уже высоко, когда, поддерживая друг друга, гости выкатились из Волькшиного дома. Кое у кого это вышло и вправду кувырком. Ульрих не совладал с непослушными ногами и свалился с лестницы. Но недаром говорят, что у пьяного кости тверже: внизу Уле, как ни в чем не бывало, встал и продолжил путь к своей полати в доме шеппаря. А земля у него под ногами раскачивалась, как дека драккара в бурю…
Утро после новоселья не предвещало ничего плохого кроме большой уборки. Окна Волькшиного дома выходили на юг и восток, так что события, происходившие в причальной заводи оставалось для Волкана где-то далеко за стенами его новой жизни. Стройка обошлась ему в две трети серебра, полученного им от Хрольфа, однако его оставалось еще достаточно, чтобы обзавестись крепким хозяйством и припасами на долгую зиму. Именно этим заботам Варглоб и мыслил посвятить ближайшее время.
Он же не знал, что Макоши неймется наслать на него новую неурядицу, и сварливая пряха уже вязала замысловатый узел на нитке его судьбы.
В полдень в двери его дома постучали. Волькша прислушался и различил на улице шум изрядной толпы.
– Я посмотрю, – сказала Эрна и споро сошла вниз по лестнице.
Через считанные мгновения она вбежала в светелку ни жива, ни мертва, и забилась в дальний ее угол.
– Что случилось? – бросился к ней Волькша.
– Там… – лепетала ругийка побелевшими губами: – Оба… Бергертайлеры… с ними данны. Много…
– Кто такие Бергертайлеры? – спросил Волкан, но ему хватило одного взгляда на Эрну, которую трясло как в лихорадке, чтобы обо всем догадаться без слов. Под сенью Иггдрассиля было всего два человека, появление которых возле дверей ее нового дома могло напугать ругийку до полусмерти.
В дверь опять забарабанили.
Как был, босиком, в рубахе без пояса, Годинович бросился к входным дверям. За мгновение до того, как распахнуть дверь, Волькша точно услышал чей-то окрик. Он подбежал к коробу с Ладонинской землей, откинул крышку и черпнул горсть родной супеси. И раскаленные угли у него под ногами мгновенно остыли, подернувшись пеплом, сердце в груди обрело спокойствие хищной птицы, распластавшей крыла над миром, воздух стал свежее и тоньше.
Дверь в третий раз содрогнулась под чьими-то ударами.
– Чего же это вам неймется? – самым будничным голосом спросил Варг, отодвигая засов.
У его дома и правда собралась немалая толпа, однако даннов в ней можно было сосчитать по пальцам. Остальные были свои: Хрольф, русь его и Бирковские шёрёверны, пришедшие потешить свое любопытство.
– Эй, фольк, – обратился к нему разодетый, увешенный золотыми цепями, почище варяжской фру, дородный купчина. То, что перед ним купец, Волькша понял с первого взгляда. Множество таких же спесивых и разряженных гостей видел он на Ильменьском торжище. Но рожа этого ругия показалось Годиновичу самой гадкой из всех образин. Не только жидкие его волосы были намазаны маслом, но и коротко стриженая борода на красных, как грудки снегирей, щеках лоснилась каким-то жиром. На улице стоял жаркий полдень, а он красовался в высокой бобровой шапке. За поясом у него блестело два сечных ножа, а на боку висел изрядной длинны меч в наборных ножнах.
– Фольк, я к тебе обращаюсь, – рявкнул на Волкана купец: – Живо ступай и позови сюда того, кого здесь кличут Каменным Кулаком!
– А кто спрашивает? – вспомнил Волькша разговор Хрольфа с посланцем синеуса Ларса.
– Кутц Бергертайлер, старшина Хохендорфа, верный данник и член совета конунга Северного и Восточного морей Харека Скьёлдинга Великого, – напыжился ругий.
В толпе зевак раздались смешки. Слава ленивца, труса и обжоры давно превратила даннского конунга в посмешище шёрёвернов. Слова «добрый Харек» было у мореходов ругательством. Бергертайлер обвел викингов суровым взглядом, но это лишь больше развеселило свеев. Только даннские ратари и второй ругий в бобровой шапке сохраняли суровые лица.
– Что Кутц… так тебя там… хочет от Стейна Кнутнева? – невозмутимо спросил Волкан.
– Я, Кутц Бергертайлер, старшина Хохендорфа, верный данник и член совета конунга Северного и Восточного морей Харека Великого, хочу выкупить у него свою бывшую жену, – ответил купец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
