и одновременно с этим создавая сферу, которая помчалась от нас в сторону. Абсурдный на первый взгляд приказ выполнили беспрекословно, только альтиметр беспристрастно показывал нашу быстро снижающуюся высоту. Три секунды, пять.
— Двигатели страт! — я услышал, как многие выдохнули, тут же застучали по клавиатурам пальцы, а пилоты дали полный газ, выводя судно на форсаж с еще не остывших турбин. Меня вдавило в кресло от перегрузки, стоящая рядом Ангелина схватилась за перекладину, но все быстро закончилось.
— Полный вперед, уходим параллельно земле. — приказал я, до сих пор чувствуя созданный конструкт, его колебания от попаданий, даже лишившись одного из кораблей обнаружения враг умудрился вычислить возможное местоположение нашего судна и долбил из всех орудий, включая ПСО. К счастью, не по нам.
— Еще одного такого маневра двигатели могут не выдержать, господин. — предупредил Михаил, решивший принять на себя удар возможного недовольства.
— Надеюсь второго такого не понадобится. — ответил я. — Отходим на запасную позицию. Не отвлекать.
Спорить никто не посмел, и это хорошо, ведь мне приходилось держать под контролем идущую немного другим курсом сферу в пятистах метрах выше, да еще и подпитывать ее энергией, чтобы она не развалилась от случайного попадания. Расчет был очень простой, скрыть большой обман за малым. Сфера должна попасть на радар противника, как и мы, вот только она будет больше, выше и главное достаточно прочной чтобы противник поверил, что она настоящая.
А потом мне пришла в голову еще одна гениальная идея. Нас же пытаются вычислить по отсутствию отклика от радара, так почему бы не дать себя обнаружить, только не в виде четкого сигнала или сферы щитов, а скажем так, мене объемной и плоской фигурой — например лесом. С высоты в десять километров, возвышение в двести метров вполне могут счесть холмом.
— Стоим на месте. — приказал я, готовясь к задуманному. Проблема была лишь в том, что я не мог превратить маскировочную сферу в такой же полог. Мы станем видимы, вряд ли даже полуслепой наблюдатель не сможет различить если несколько квадратных километров леса покроется дымкой. А значит нужно создать еще один слой поверх нашего, прозрачный, но достаточно большой чтобы прикрыть от радара…
— Милый, всё в порядке? — спросила Ангелина, положив свою ладонь мне на запястье. — Что происходит?
Вот только ответить и успокоить её я не мог, ведь происходило буквально «что-то». Четырехслойная сфера и наложенная поверх нее мантия начали вибрировать, не на физическом, а на совершенно ином уровне. Словно весь мир начал выворачиваться наизнанку, обрастая новыми слоями и…
— Внимание! Наблюдаем экспоненциальный рост диссонанса! — раздался отвлекший меня голос из динамика. — Реакторы находятся на критическом уровне, перегрузка двенадцать процентов и быстро растет!
— Что бы ты ни делал, это надо прекратить. — настойчиво проговорила Ангелина, и я прекрасно понимал, что она права, тем более что края моего внешнего конструкта, помимо моей воли, уже начали заворачиваться словно на них давит что-то с той стороны. Будто гигантские щупальца елозят по стенке резинового шарика пытаясь прорвать их.
Но даже захоти я отменить всё разом — у меня ничего не выходило. Чужая воля, если можно это было так назвать, подпитывала конструкты, и мне пришлось прилагать существенные усилия, чтобы оборвать эту связь, вернуть контроль и развеять внешний слой сферы — гасящий радары пресс, а затем убрать и полог щита.
— Противник в пятнадцати километрах, возвышение пять тысяч. — стоило нам появиться в видимом диапазоне, как офицеры принялись исполнять свои обязанности. — Фиксирую облучение радаром!
— Твою же… — выдохнул я, чуть прикрыв глаза. Повторять опыт с пятью объемными конструктами корабельного класса я желанием не горел. Голова жутко гудела, но вступать в бой с многократно превосходящими силами противника было просто нельзя. От нас мокрого места не оставят несмотря на все мои щиты.
Маскировочную полусферу на корабль, без всякого нейтрализующего слоя радара. Поверх нее, на некотором расстоянии, прозрачный плоский щит максимально доступной величины. Теперь оставалось только надеяться, что до нас не доберутся или потеряют по дороге. Ведь сейчас наше судно выглядело как очередной клочок слегка размытого леса.
— Нам нужны глаза снаружи. — заметил Михаил, ни к кому конкретно не обращаясь. — Предложения?
— Можно спустить один из катеров… — сказал один из офицеров.
— Нет, его тут же засекут радары. — возразил адъютант Долгорукого. — В идеале — нам нужен еще один зонд, только с камерами, но его быстро не подготовить.
— Что на счет нескольких наземных наблюдателей? — предложил Таран, и эта идея вызвала активное обсуждение. Я же для себя понял, что пять четыре конструкта в одной системе — мой предел. По крайней мере на данный момент. Ну не может же быть что проблема не в концентрации, а в самом резонансе.
— Мы не сможем подобрать добровольцев, если флот противника не уйдет с позиции. — предупредил я. — Так что это может быть путь в один конец.
— Нам не привыкать. — усмехнувшись ответил Таран. — Разрешите идти?
— Нет. — подумав ответил я. — Ждем реакции противника. Если он нас обнаружил, никакая наземная группа нам уже не поможет, а если нет — то она и не нужна.
— Принято. — ответил Таран, и мы принялись ждать. Не самое приятное занятие, учитывая, что противник находился всего в нескольких километрах от нас. На всякий случай я создал несколько приманок, отправив их в разные стороны. Создавал естественно не от нас, а чуть в стороне, и куда выше. Так что теперь оставалось только надеяться, что противник купится на одну из них.
— Пять минут прошло. — наконец сказал Таран, снова выйдя на связь. — Разрешите идти?
— Хорошо, только возьми с собой пайки на неделю. — подумав решил я. — Всякое может случиться.
— Принято. — ответил бурят, и через минуту уже спрыгнул вниз на тяге собственного штурмового доспеха. Не зря тренировались — приземлился он, почти не подняв снега. А между деревьями этого было не заметно. Еще десяток минут ему понадобился, чтобы занять удобную наблюдательную позицию, а потом мы получили картинку с установленной на доспехе камеры.
— Сигнал четкий, есть картинка. — отчитался оператор, выводя изображение на главный дисплей. Первые секунды я ничего не мог понять, слишком привык к объемному панорамному изображению, идущему по всей сфере мостика, но постепенно с ориентировался, и не я
