Читаем без скачивания Лучшее из "Молот и Болтер" - Дэн Абнетт

— Я всё ещё могу сражаться.

— Не думаю. И поэтому, Годэндаг, хочу задать последний вопрос прежде, чем ты умрёшь. Годэндаг значит Моргенштерн, так?

— Да. Это и есть последний вопрос?

— Неееет, ты меня перебиил. То есть тебя зовут Моргенштерн Моргенштерн. Почему?

— Сейчас увидишь, — сказал Годэндаг. Он скрестил руки на груди, схватил рукояти закреплённых на спине моргенштернов и взмахнул ими. Шары прошли прямо через полупрозрачные очертания демона и встретились, сокрушив череп псайкера, брызнули мозги.

Демон завизжал, и Моргенштерн мгновенно ощутил, как уходит чувство горького экстаза.

— Врата закрываются. Но я ещё оставлю свой след в этом мире!

Годэндаг нагнулся и поднял с пола цепной меч. При виде этого демон заржал.

— В этом обличье ты так мне не навредишь!

— Мне и не надо, — спокойно возразил рыцарь, включая цепной меч, и распилил шею мёртвому псайкеру. — Без головы разлом закроется быстрее.

Он выпрямился и повернулся спиной к вопящим вратам.

— И что теперь будут делать твои демонессы? Попытаются прорваться мимо меня в смыкающийся пролом?

Демон заржал.

— Один человек против воинства демонесс? Хотел бы я задержаться достаточно, чтобы увидеть твою гибель под их напором! А так утешусь, что логово Железного Братства останется моей тайной!

— Демон, когда я покончу с твоими дочерьми, то приду за тобой. Даю слово.

Демон заржал ещё громче.

— Ты так говоришь с одним цепным мечом? И слушай! Мои сёстры уже идут!

Действительно. Годэндаг слышал плеск когтей по крови и железу.

— Один цепной меч? — рыцарь мрачно улыбнулся. — Ты уже забыл моргенштерны.

— А этого хватит? — демон всё ещё смеялся.

— Увидим, — сказал Годэндаг и включил цепной меч. Злое жужжание стало приглашением для демонесс. Он выступил вперёд и поднял меч.

Одновременно восемь белокожих исчадий варпа бросились на него, крича в унисон. Они подняли клешни и прыгнули на Годэндага, оскалив зубы. За ними бежали ещё восемь.

— Прощай, — сказал демон, и Годэндаг шагнул навстречу гибким тварям. Первая сделала выпад щёлкающей лапой, и рыцарь провёл меч по узкому кругу, рассекая клешню и бок следующей демонессы. Когти ноги вцепились в его бронированный сапог, что воин проигнорировал и разрубил другую тварь.

— Идите! Идите все!

Белые тела напирали со всех сторон. Когти, вопли, кровь, ихор. Омытый кровью Годэндаг стоял на вершине горы из голых переплетённых тел и сам сражался как демон. Но их было слишком много. Постепенно его начали теснить.

А затем раздался крик. Вдали рыцарь увидел Тельрамунда, чей изуродованный доспех заляпали ихором и кровью. А за ним Фастлиннера, затем Франоша.

Крик раздался вновь.

— Люди в безопасности!

Годэндаг улыбнулся, несмотря на усталость.

— А теперь, — сказал он, убирая цепной меч, — настало время мелтаганов!

Железные Рыцари глядели на тела павших. Годэндаг и Франош наблюдали, как с визгом закрываются врата.

— Что-нибудь?

Франош покачал головой.

— Прости. Ничего, — он смахнул со лба брызги крови. — Тебе не приходило в голову, что демон мог лгать?

Годэндаг выглядел задумчивым.

— Не думаю. Он знал слишком много.

— Значит, Железное Братство существует в варпе. История правдива.

— Возможно… — Моргенштерн взял Франоша за руку, призывая к молчанию. Келра, рядовая Имперской Гвардии, вошла в комнату.

— Так ты справился, Годэндаг. Башня в безопасности. Горожане спасены. Спасибо.

— Мы сделали это не ради благодарности. Надевайте шлемы, братья. Пора уходить.

— Но…

— Спасибо, сестра, — сказал Годэндаг. — Мы сами найдем отсюда выход.

Джон Френч

ПОСЛЕДНИЙ ЛЕТОПИСЕЦ

«В эру тьмы правда должна умереть»

Они убили корабль-нарушитель на границе Солнечной системы. Он летел в космосе, километровой длины шип из зубчатого металла, оставляя за собой след сгорающих предсмертных газов, словно обрывки савана. Подобно львам, бросающимся на раненого зверя, два золотобортных корабля зажали гибнущее судно. Каждый из них походил на монолит сверкающей брони, несущийся сквозь пустоту на конусах раскаленного, будто звездное ядро, пламени. Они несли оружие, которое могло сровнять с землей целые города, а на их борту находилось несколько рот величайших воинов. Их задачей было уничтожить любого противника, который посмеет вторгнуться на охраняемую ими территорию.

Эта звездная система являлась престолом Императора человечества, сердцем Империума, преданного ярчайшим из его сыновей. Здесь не место пощаде. Корабль появился без предупреждения и соответствующих позывных сигналов. Ему предстояло погибнуть пред ликом солнца, освещавшего зарождение человечества.

На корпусе корабля-нарушителя расцвели взрывы, его обшивка пошла рваными ранами, из которых в космос полетели умирающие члены команды и расплавленный металл. Охотники прекратили вести огонь и запустили абордажные торпеды. Первая бронированная стрела вонзилась в палубы управления корабля, ее бронированная рампа направленным взрывом пробила брешь и распахнулась, и сквозь рев пламени по ней спустились воины, закованные в янтарно-желтые доспехи.

В каждой абордажной торпеде сидело по двадцать легионеров-астартес из Имперских Кулаков, генетически улучшенных воинов, облаченных в силовые доспехи и не ведающих ни страха, ни жалости. Их враги носили символы верности Гору, сыну Императора, который отвернулся от своего отца и втянул Империум в гражданскую войну. Корпус корабля и плоть членов команды были покрыты красными глазами со змеиными зрачками, оскалившимися звериными мордами и иззубренными восьмиконечными звездами. Воздух был затхлым, стоявший смрад проникал даже внутрь герметичных доспехов Имперских Кулаков, которые проникли вглубь корабля. С янтарно-желтых доспехов капала кровь, на цепных мечах висели ошметки плоти. Команда корабля состояла из тысяч человек — матросов, сервиторов, офицеров, техников и силовиков. Им противостояла лишь сотня Имперских Кулаков, но исход сражения был уже предрешен. Астартес никого не оставят в живых.

Спустя двадцать две минуты после начала абордажа Имперские Кулаки нашли запертые двери. Они были втрое выше человеческого роста и шириной не уступали танку. Воины не знали, что находится внутри, но это не имело значения. То, что хранится под такой защитой, наверняка представляет огромную ценность для врага. После взрывов четырех мелта-зарядов в двухметровой толще металла образовалась пылающая дыра. Сквозь все еще мерцавшую вишневым цветом брешь прошел первый Имперский Кулак с болт-пистолетом наготове.

За дверями находилась пустое помещение, достаточно высокое и широкое, чтобы в нем уместилось четыре «Лендрейдера» в ряд. Воздух внутри был чистым, словно комната была изолирована, его не коснулась прогорклая вонь, наполнявшая остальной корабль. Пол не украшали зазубренные звезды, со стен не взирали красные глаза. Поначалу она казалась пустой, а затем воины заметили в центре комнаты человека. Имперские Кулаки осторожно пошли вперед, красные руны наведения на дисплеях шлемов замерцали на сгорбленном мужчине в неброской серой одежке. Он сидел на полу, вокруг него валялись остатки пищи и скомканный пергамент. Его исхудалые ноги были прикованы толстыми цепями к палубе. В одной руке он сжимал ворох пожелтевшего пергамента, в другой же находилось самодельное перо из куска металла, его кончик был черным.

Сержант абордажного отделения приблизился к человеку на длину клинка. Остальные воины с оружием наготове обступили их со всех сторон.

— Кто ты? — прорычал сержант сквозь решетку шлема.

— Я — последний летописец, — ответил человек.

Безымянная крепость скрывалась от солнца на ночной стороне Титана, словно не желая показывать свой лик свету. Диск из камня и брони шириной в километр висел в космосе над желтым спутником. Свет, отраженный от гигантской сферы Сатурна, падал на верхушки орудийных башен, отбрасывая резкие тени. Это была оборонительная станция, часть сети, защищавшей подступы к Терре. Теперь же после предательства Гора у нее появилось еще одно предназначение. В одиночных камерах выпытывали секреты из подозреваемых изменников и предателей. Тысячи тюремщиков не давали своим узникам умереть, пока в них не отпадет надобность и с ними не закончат работать дознаватели. Существовало множество вопросов, на которые требовалось получить ответы, поэтому камеры никогда не пустовали.

Рогалу Дорну предстояло стать первым примархом, который ступит на территорию безымянной крепости. Подобная честь была едва ли ему по душе.