Он усмехнулся, но все же бросил толпящимся поселянам пригоршню монет.
– А теперь, сэр благородный рыцарь, я провожу вас, ибо милорд и… Одним словом, клянусь ранами Спасителя, вы не пожалеете, что приняли это приглашение.
Майсгрейв не знал, что и подумать. Стоявший перед ним воин был настроен миролюбиво, в его речах не было и намека на вражду. Однако Майсгрейв охотнее уклонился бы от этого предложения. Впрочем, сила была не на его стороне, не говоря уже о том, что приглашение было передано столь учтиво, что просто нелепо было бы хвататься за меч.
– Я следую за вами, сэр, – сказал Филип.
Он вскочил в седло, а крестьяне поймали и привели лошадей его спутников. Теперь, узнав, что чужаки не враги их лорда, они улыбались и были услужливы.
Когда уже тронулись в путь, Филип обратился к Хьюго Деббичу:
– Простите, сэр, но мне говорили, что вы находитесь во Франции при графе Уорвике?
Легкая тень промелькнула по лицу сквайра, но он заставил себя улыбнуться.
– Да, я долгое время был с Делателем королей. Но вот уже два месяца, как вернулся в Англию и теперь состою при дворе лорда Фокенберга.
Майсгрейв кивнул.
– Но тогда ваш сын Алан…
Хьюго Деббич внезапно расхохотался.
– О, сэр Майсгрейв, моего сына действительно зовут Алан. Однако, ради всех святых, не задавайте мне больше никаких вопросов. Когда мы прибудем в замок, вы все поймете сами. Пока же я прошу великодушно простить меня, если не смогу ответить на некоторые ваши вопросы. И, снова рассмеявшись, он крупной рысью понесся вперед.
18.
Уорвик-Кастл был грозной старинной крепостью. Он возвышался над зеркально тихими водами реки Эйвон, отражаясь в их поверхности всей своей величественной громадой из светлого камня. Высокие стены с мощными куртинами[35], щелевидными бойницами и барбаканами окружали замок, придавая неприступный, но вместе с тем величественный и благородный вид.
Это впечатление еще больше усиливалось благодаря колоссальным монолитам башен замка, каждая из которых была словно увенчана короной на светлых зубьев. Башни были воздвигнуты еще при первых королях нормандской династии, а вокруг них теснились постройки, сооруженные при более поздних владельцах, поэтому рядом с суровыми твердынями теснились грифельные крыши, всевозможные резные башенки, легкие флюгера и, наконец, стройная галерея с длинными рядами стрельчатых окон, построенная совсем недавно.
К замку через реку вел мощный каменный мост
Когда путники миновали его и приблизились к воротам, в Уорвик-Кастл уже горели огни. Все это время Хьюго Деббич скакал бок о бок с Майсгрейвом, был весел, дружелюбен, и Филип не знал, что и подумать обо всем этом. Еще больше он был удивлен, когда они оказались в крепости и их окружила многочисленная толпа придворных и челяди и все они радостно суетились, улыбались и благословляли его. На башнях пылали смоляные бочки, и их свет метался по лицам, среди которых не было ни одного хмурого или злорадного, а все глаза сияли.
«Клянусь небом, меня здесь принимают как победителя, а не как пленника, привезенного под конвоем, – подумал Майсгрейв. – Словно я совершил какое-то чудо, коим и осчастливил их всех. Хотелось бы мне все-таки знать, что все это означает?»
Он оглянулся на своих людей. Фрэнк Гонд, Шепелявый Джек и Оливер, так же, как и он, недоуменно озирались, и лишь никогда не теряющийся Гарри сиял, покровительственно помахивал рукой и даже ухитрялся подмигивать смазливым девицам.
Когда они спешились, к ним торжественно приблизился важного вида дворецкий и, поклонившись, попросил проследовать за ним в отведенные для них покои.
– Там вы сможете освежиться и передохнуть, а затем лорд Фокенберг ждет вас к ужину и не сядет без вас за стол.
Он повел их через лабиринт освещенных многолюдных коридоров – и опять-таки на всех лицах были приветливые улыбки, дамы приседали, слуги отвешивали почтительные поклоны.
Наконец их ввели в просторный зал, сводчатый потолок которого опирался по углам на неуклюжие кряжистые колонны. В камине с навесным колпаком жарко пылали тяжелые бревна, и от них шел приятный смоляной дух. У огня стояла почти полная лохань с теплой водой.
– Располагайтесь, сэр рыцарь, и вы, господа, – сказал дворецкшй. – Вот полотенца. А вот здесь, – он подошел к стене и распахнул сундук с резными ланями на крышке, – свежее белье и одежда.
И он выложил перед Филипом наряд из серого Дамаска с серебряными застежками, вышивкой и фестонами, а для его людей – штаны и куртки из фландрского сукна и замши.
– Лорд весьма и весьма благоволит к вам, господа, – заметил дворецкий, после чего с поклоном удалился.
Когда он прикрывал дверь, Филип невольно отметил, как она прочна и надежна: дубовая, в ладонь толщиной и вдобавок окована железом. Затем он повернулся к своим людям:
– Чего скажете?
– Чудные дела, – расшнуровывая поножи, ответил Гарри. – Если бы раньше знать, как гостеприимен лорд Фокенберг, не стоило бы нам, голодным, мокрым и измученным, весь день носиться по лесу. Клянусь слитком сарацинского золота, мне здесь так же хорошо, как если бы я оказался в Нейуорте.
Казалось, с этим были согласны все, и лишь Филип, не находя разумного объяснения, отчего им оказан такой прием, испытывай сомнения и тревогу.
Он не верил Фокенбергу, поскольку не раз слышал о хитрости и коварстве этого вельможи. И хотя из-за своего удальства и бесстрашия тот был весьма популярен, все же поговаривали, что Фокенбергу недостает доброй толики благородства прямых потомков Невилей.
Филип осмотрел разложенную перед ним одежду. Все явно было приготовлено загодя и подогнано по размерам. Мало того, в глубине покоя виднелось широкое, покрытое роскошной шкурой черного медведя ложе, предназначавшееся, по всей видимости, для него, а немного в стороне – четыре удобные лежанки для его спутников.
К Майсгрейву приблизился Оливер.
– Сэр, нас явно ожидали. О нас знали все и подготовились.
– Вижу. Но не нахожу объяснения.
– Не может же быть, чтобы это было делом рук Алана.
– Мне кажется довольно странным, что до сих пор мы не встретили здесь мальчишку. К тому же, что означает смех его отца, когда я заговорил с ним о сыне. Что, собственно, столь смешного я сказал? Да, Оливер, слишком много вопросов…
Он взглянул на юношу, который уже успел натянуть новый камзол и выглядел весьма довольным. Остальные же, вволю наплескавшись у бадьи, примеряли одежду, дивились, что все пришлось впору, и торопили Филипа отправляться к столу. Имя Алана было у всех на устах.
Когда все были готовы, Филип пристегнул к поясу меч.
