1. Стихи Р.Рождественского.
119.
вспомнилось слово "комиссар" - так называли Альку, а значит - был это хороший чело-век, смелый и честный. Жалко, что погиб, но вот ведь - осталась песня, которую он пел перед смертью, не испугался...Алька привалилась к плечу Витьки - естественно и уверен-но, и мальчишка сперва боялся пошевелиться, чтобы она не отстранилась...а потом пе-рестал думать об этом и просто сидел, краем уха слушал негромкие реплики...
-- Вот, сегодня нашли...
-- Ого.
-- И я о чём... Слава третья степень, Красная Звезда, За Отвагу...
-- Неизвестный?
-- Почему? Медальон хорошо сохранился. Из Сибири откуда-то. Палеев Леонид Викто-
рович, старший сержант, двадцать восемь лет... Уже запрос написали...
-- А у нас пусто...
Витька усмехнулся огню. Старший сержант был его однофамильцем. И даже звали его, как отца Витьки, то есть - полный тёзка и однофамилец... Жутковато - и почему-то приятно...
- М?! - Алька вздрогнула и, дёрнувшись, отстранилась.
- Ты чего? - удивился Витька. Девчонка глубоко вздохнула и тихо отвтеила:
- Мне приснилось, что тебя нет...
- Я есть, - ответил Витька. И повторил - уже для себя скорее: - Я есть.
12.
В "законный выходной" Витька заспался.
Валька уже встал, привёл себя в порядок, успел размяться, переделать кое-какие дела по хозяйству дома и в огороде, пройтись по лесу... Было почти одиннадцать, когда Витька начал ворочаться, всё ещё придрёмывая. Валька, посмеиваясь, наблюдал за ним. Он давно заметил за названым братишкой некую безалаберность. Во многих вопросах Витька был умудрённым взрослым, почти пугающе рассудительным и знающим. Но в других - не тянул на те четырнадцать, которые имел. По крайне мере, с точки зрения Вальки. Например, мог не умыться или не почистить зубы, и так несколько дней, если не напомнить - а тогда он огрызался. Или мог вот так дрыхнуть, потом раздражаясь на замечания Вальки и угрюмо сопя на замечания Михала Святославича.
Витька выкопался из-под одеяла, позевал, посмотрел вокруг. Что-то буркнул и опять завалился в постель поверх скомканного одеяла. Потянулся с явным наслаждением и прикрыл глаза.
Валька, сидевший возле окна с книжкой на колене, не выдержал:
- Да приведи ты себя в порядок!
- Мы что, уже в армии? - уточнил Витька. - Не хочу приводить, не хочу вставать. Всё равно делать нечего. Даже телик смотреть неохота.
- Тут пятнадцать тысяч книг, - сердито сказал Валька, ощущая, что начинает злиться и зная, что Витька, ощутив это, в свою очередь начнёт его поддразнивать. - Не библио-тека, а клад. Ты бы хоть почитал.
Витька издал неопределённый звук - ироничный и недоумевающий, недовольный и презрительный. Потом вдруг сел и сердито спросил:
- Вот ты читаешь. Читаешь, читаешь... Что там такого интересного? Нет, ты мне объясни, - он заметил, что Валька хочет вернуться к книге, - постой, мне правда интере-сно. Книжка. Чем она лучше видака?
- Хотя бы тем, что большинство книжек не переделаны в фильмы, - Валька хотел всё-таки начать читать, но неожиданно понял, что Витьке и правда интересно.
- И только? - Валька наморщил лоб. - Вот в фильме. Актёр глазами повёл - и всё ясно... если, конечно, актёр хороший. А в книжке на лист надо расписывать, да и то не у всякого
120.
таланта хватит.А что не всё пока переснято - так это дело времени и денег, согласись?
- Положим, - кивнул Валька. - Сам же стихи пишешь - и книг не читаешь, парадокс!
- Это разные вещи, - возразил Витька. Валька подумал и спросил:
- А ты слышал о магии написанного слова?
- Ууууууу... - завыл Витька, откидываясь на постель. Валька разозлился и окончательно захлопнул книгу:
- Ладно. А так тебе понятно? - он встал, подошёл к Вальке, насмешливо взирающему на него с одеяла, и постучал его пальцем по лбу: - Книга развивает воображение. Она зас-тавляет человека мозги напрягать. Фантазию. Представлять. Додумывать. "На милор-де был красный камзол," - сказал Валька с дурацким пафосом, сам смутился, но тут же продолжал: - В кино глянул - и всё, только зафиксировал, как фотоаппарат. А в книжке прочитаешь - и начинаешь думать: какой милорд? Какой камзол? Почему красный? А ка-кой красный, какого оттенка? И представляешь себе. Целую картинку рисуешь из-за од-ной строчки! Или ты считаешь, что мозги нагружать - только портить?
Витька, в начале этой короткой горячей речи улыбавшийся снизу вверх, сейчас смо-трел задумчиво. Он был умным парнем, Валька это знал вообще-то. И почти не удивился, только победно усмехнулся (про себя), когда Витька раздумчиво сказал:
- Да... это ты, пожалуй, верно... Насчёт воображения...
- Пошли? - предложил Валька, кивая в сторону двери. Витька не понял:
- Куда?
- Выберешь себе книжку. Сам. Попытка не пытка, вдруг понравится, а?
- Да ну тебя, - отмахнулся Витька, но тут же признался: - Я... я, Валь, плохо читаю. Ну, не то чтоб не умею, нет, умею, - поспешно поправился он, - но медленно читаю.
- А кто за тобой гонится-то? - искренне удивился Валька. Витька несколько секунд смотрел на него, потом встал:
- Ну пойдём, что ли...
...В кабинете Михала Святославича Витька притих и с робким почтением смотрел на ряды книг на полках. Валька ощутил некое превосходство над другом и широким жес-том обвёл плотно стоящие корешки:
- Выбирай... - но тут же понял, что Витька мгновенно заблудится и плюнет на эту за-тею. - Чего ты вообще хочешь?
- Да я ничего не хочу, - пробормотал Витька, в этот момент ужасно похожий на чело-века, который в трусах оказался в каком-то высоком собрании и ёжится под устремлен-ными на него удивлённо-возмущёнными взглядами элегантно одетых леди и джентльме-нов, думая об одном: где тут ближайшая дверь. Смотреть на это было забавно, но Валь-ка запретил себе даже улыбаться и уточнил:
- Ну на какую тему? Тут разные есть. Даже макулатура.
Макулатурой отец называл детективы и боевики,хотя сам их читал. Валька вспом-нил это и сморщился. Но Витька этого не заметил. Блуждая глазами по полкам, он подо-шёл ближе, прочёл на одном из корешков:
