две палки. Пилон сложил палки под прямым углом и медленно пошел вперед, держа перед собой крест. Когда он приблизился, свет словно растаял, но Пилон уже заметил там, откуда он пробивался, совершенно круглую впадину в ковре из сосновых игл.
Пилон положил свой крест на эту впадину и произнес:
– Все, что лежит тут, принадлежит мне по праву открытия. Прочь, все злые духи. Прочь, души тех, кто зарыл клад. In Nomen Patris et Filii et Spiritus Sancti![15] – Тут он перевел дух и сел на землю.
– Мы нашли его, друг мой Большой Джо, – вскричал он. – Много лет я искал его и вот нашел.
– Давай копать, – сказал Большой Джо.
Но Пилон досадливо помотал головой.
– Когда все духи свободно бродят по земле? Когда даже быть здесь опасно? Ты дурак, Большой Джо. Мы просидим тут до утра, потом заметим место, а копать будем завтра ночью. Света больше никто не увидит, потому что мы придавили его крестом. А завтра ночью никакой опасности уже не будет.
Теперь, когда они уселись на сухую хвою, ночь показалась им еще более жуткой, но крест, словно маленький костер, источал теплоту святости и спокойствия. Однако, как всякий костер, он грел их только спереди. А спины их были открыты холодной и злой нечисти, бродившей по лесу.
Пилон встал, очертил место, где они сидели, большим кругом и, замыкая его, оказался внутри.
– Да не преступит никакая нечисть этой черты, заклинаю ее именем Пресвятого Иисуса, – проговорил он нараспев.
Потом он снова сел. И у него, и у Большого Джо стало легче на душе. Они слышали приглушенные шаги измученных, неприкаянных духов; они видели огоньки, мерцавшие на проходивших мимо призрачных фигурах; но спасительная черта надежно защищала их. Никакие злые силы ни здешнего, ни потустороннего мира не могли проникнуть в круг.
– А что ты сделаешь с деньгами? – сказал Большой Джо.
Пилон бросил на него презрительный взгляд.
– Видно, ты никогда не ходил искать кладов, Большой Джо Португалец, ведь ты даже не знаешь, как это делается. Я не могу оставить этот клад себе. Если стану выкапывать его для себя, он будет уходить все глубже и глубже в землю, как устрица в песок, и не дастся мне в руки. Нет, так кладов не ищут. Этот клад я выкопаю для Дэнни.
Вся жившая в Пилоне мечта об идеальном вырвалась наружу. Он рассказал Большому Джо, как добр был Дэнни к своим друзьям.
– А мы ничего для него не делаем, – говорил он. – Мы не платим за жилье. Иногда мы напиваемся и ломаем мебель. Мы деремся с Дэнни, когда злимся на него, и обзываем его разными словами. Мы все очень плохие, Большой Джо. И вот все мы – Пабло, и Хесус Мария, и Пират, и я – потолковали между собой и кое-что придумали. Сегодня мы все пошли в лес искать клад. И клад этот мы ищем для Дэнни. Дэнни такой хороший, Большой Джо. Он такой добрый, а мы такие плохие. Но если мы принесем ему большой мешок сокровищ, он обрадуется. И потому, что сердце мое чисто от корысти, мне было дано найти клад.
– И ты ничего себе не возьмешь? – недоверчиво спросил Большой Джо. – Даже на бутылку вина?
В Пилоне в эту ночь не осталось даже крупицы скверного Пилона.
– Нет, ни единой золотой пылинки! Ни единого цента! Это все для Дэнни, все целиком.
Большой Джо был разочарован.
– Я столько ходил, и не получу за это даже стаканчика вина! – пожаловался он.
– Когда мы отдадим эти деньги Дэнни, – тактично сказал Пилон, – он, быть может, купит немножко вина. Конечно, я об этом и не заикнусь, потому что клад принадлежит Дэнни. Но мне думается, что он, может быть, и купит немножко вина. И в таком случае, если ты сделал ему что-нибудь хорошее, он, пожалуй, угостит и тебя.
Большой Джо утешился. Он давно знал Дэнни и считал вполне вероятным, что Дэнни купит довольно много вина.
Над ними струилась ночь. Луна зашла, и лес погрузился в глухую тьму. Сирена на мысу выла, не умолкая. И всю ночь напролет Пилон хранил непорочную чистоту души. Он даже принялся читать наставление Большому Джо, как это свойственно новообращенным.
– Быть добрым и великодушным дело стоящее, – сказал он. – Благие деяния не только возводят нам приют блаженства на небесах, но и приносят скорую награду здесь, на земле. По животу разливается золотое тепло, словно после глотка крепкой перцовки. Дух Божий облекает тебя в пиджак, мягкий, словно из верблюжьей шерсти. Я не всегда был хорошим человеком, Большой Джо Португалец. Я признаюсь в этом по доброй воле.
Большой Джо был прекрасно осведомлен об этом и без его признания.
– Я был плохим, – в экстазе продолжал Пилон, наслаждаясь своей речью. – Я лгал и воровал. Я предавался распутству. Я прелюбодействовал и поминал имя Божье всуе.
– И я тоже, – радостно вставил Большой Джо.
– А к чему это привело, Большой Джо Португалец? Меня томил страх. Я знал, что попаду в ад. Но теперь я вижу, что нет такого грешника, который не мог бы обрести прощения. Хотя я еще не побывал у исповеди, я чувствую, что перемена во мне угодна Богу, ибо его благодать осенила меня. Если и ты тоже изменишь свою жизнь, Большой Джо, если ты оставишь пьянство, и драки, и девочек Доры Уильямc, то, быть может, ты почувствуешь то же, что и я.
Но Большой Джо крепко спал. Он всегда быстро засыпал, как только переставал двигаться.
Пилон уже не так явственно ощущал осенившую его благодать, потому что не мог больше рассказывать о ней Большому Джо, но он продолжал сидеть и смотреть на место, под которым покоился клад, а небо из темного становилось серым, и за туманами занималась заря. Он видел, как деревья обретали форму и выступали из сумрака. Ветер затих, из кустов выбежали маленькие голубоватые кролики и запрыгали по сухой хвое. Глаза Пилона слипались, но он был счастлив.
Когда рассвело, он ногой растолкал Большого Джо:
– Пора идти домой к Дэнни. Уже день.
Пилон отбросил крест, так как он больше не был нужен, и стер спасительную черту.
– А теперь, – сказал он, – мы должны запомнить это место по деревьям и камням, потому что никаких заметок делать нельзя.
– Давай выкопаем его сейчас, – предложил Большой Джо.
– И пусть вся Тортилья-Флэт явится к нам на подмогу, – саркастически закончил Пилон.
Они внимательно осмотрели все кругом, замечая:
– Вот три дерева рядом справа и
