Читаем без скачивания Посредник - Андрей Мартьянов

Пункт второй: необходимо как можно быстрее выяснить, что произошло с мобильной группой, квартировавшей в Ла Рошели и обязанной прикрывать атлантическое направление. Странный ночной инцидент в порту, восемь погибших – самые крупные единовременные потери за всю историю корпорации, это же неслыханно!

Новоназначенный прево пунктуально исполнил приказ парижского гостя: раненых на телегах доставили из тюремной башни в комтурию иоаннитов, туда же сразу отправились Иван с едва живым после конного перехода Славиком.

Резиденция госпитальеров выглядела значительно скромнее огромного поместья, принадлежащего храмовникам, но здесь было уютнее и безмятежнее – двухэтажные корпуса под черепицей, аккуратный садик во дворе, огород, скромная церковь в романском стиле, почти вытесненном ныне помпезной готикой, которой увлекались тамплиеры, строившие соборы по всей Европе.

Добились встречи с комтуром – пожилым бородатым рыцарем в черном облачении ордена святого Иоанна. Шевалье де Партене объяснился: светская власть просит вас об услуге, мессир. Дело государственное. Этих восьмерых взять под строжайшую охрану, оказать всемерную помощь в лазарете, никого посторонних не допускать – кроме меня и господина Стефана Ласкариса, вот он, перед вами, позвольте представить. В качестве пожертвования обители примите кошель с венецианским золотом.

Госпитальеры спокон веку отличались от собратьев из Тампля доброжелательностью и смирением. Комтур пообещал, что просьба будет непременно исполнена, в лазарете достаточно свободных помещений, надзор за страждущими обеспечат самый ревностный. Разрешите только узнать, как братьям-иоаннитам относиться к этим людям? Как к пленникам короля или?..

– Или, – сказал Иван. – Я имею основания опасаться за их жизни, оттого и настаиваю на строжайшей охране.

– Как будет угодно, шевалье.

Тщательное дознание Иван вел пять дней – приболевшего после тяжкого путешествия из Парижа Славика пришлось оставить в бывших покоях командора, пускай приходит в себя.

Беготня с утра до ночи: совместно с отцами-инквизиторами допросить некоторых здешних тамплиеров, развязать языки смещенному Адемаром городскому прево и его помощникам, поднять записи капитана порта за последние две недели – сколько кораблей пришло, сколько отплыло, по каким направлениям, с каким грузом.

Хорошо, что десятник лотарингцев оказался парнем сообразительным и наученным грамоте – без его действенной помощи составить точную картину происшедшего было бы значительно сложнее. Вдобавок он прекрасно разбирался в тонкостях и особенностях провинциальной жизни и знал, в каком направлении копать.

Результат: к утру 24 октября именем короля было арестовано еще двадцать три человека – практически вся городская верхушка, покрывавшая деятельность тамплиеров в Ла Рошели и окрестностях. Вместе с прежним прево в башню Сен-Николя отправились городской бальи и несколько легистов-законников, королевские чиновники, двое судейских.

Иван, посмеиваясь, сказал, что массовые репрессии оправданы на все сто процентов – завтра же к Гийому де Ногарэ будет отправлен гонец с подробным описанием коррупционных схем в одном из важнейших портов Франции. Канцлер вцепится в это дело, как клещ: он давно борется с разнузданным мздоимством в провинциях и с радостью устроит показательный процесс, отправив в Ла Рошель королевских судей. Нам в свою очередь это зачтется, Ногарэ увидит, что не зря доверился братьям-мирянам Трибунала, перешедшим под королевские знамена.

Умолчать придется лишь об одном: событиях, в которые оказалась втянута против своей воли мобильная группа корпорации. Концы в воду, короче говоря – очень уж нехорошая картина вырисовалась.

Никакого «сражения в гавани» не было – это показали десятники стражи Ла Рошели и подтвердил отставленный прево, когда на него как следует надавили, для начала выдрав несколько ногтей и пригрозив раскаленным клеймом. Раскололся как миленький.

…– Сразу наложил полные штаны и понял, что дело пахнет керосином, – повествовал Иван. Они со Славиком отдыхали на вершине башни Сен-Николя третий час, пытаясь систематизировать полученные за минувшие дни сведения и понять, что же происходит на самом деле. – Я не добрый инквизитор, увещевать и взывать к совести подследственного не стану – служба короля подразумевает не спасение души грешника, а максимальную эффективность. Так вот: наша спецгруппа, оказывается, никого и пальцем не трогала. Ребята сняли два дома на окраине, в городе вели себя тише воды ниже травы, возглавлял их Ришар Куапель – между прочим, двоюродный племянник мсье Жоффра, медиаторский стаж больше двенадцати лет, пять долгосрочных забросок… Остальные тоже не новички, как вести себя в условиях исторической реальности знают назубок, могут постоять за себя. В итоге – восемь трупов!

– Бр-р, – помотал головой Славик. – Если они никого не трогали, значит…

– Догадался? В ночь на тринадцатое мобильную группу атаковали храмовники. Предварительно намекнув прево, чтобы тот ничего не предпринимал – всё куплено… Взяли нахрапом, отсюда и пятидесятипроцентные потери: некоторые начали всерьез сопротивляться, сдача в плен инструкциями не предусмотрена. Остальных задавили числом, связали, отправили в командорство. Хуже всего то, что Куапель погиб, еще один медиатор-профи… Поутру начали допрашивать: кто таковы, откуда, что делаете в городе. Пригрозили, будто погрузят на корабль и отправят в Испанию, где разговор будет вестись иначе – без куртуазии. Причем эту угрозу братья-рыцари выполнили бы, но тут очень не вовремя появился епископ Адемар со своими башибузуками: два корабля готовились к отплытию в пятницу днем, их успели задержать.

– Обыскали?

– Да. Я потом устроил дополнительный осмотр – ничего. Обычный груз, вино да яблоки. Вывод делается простейший: нашу группу сдали тамплиерам со всеми потрохами, это подтверждено: один из братьев-рыцарей на допросе признался, что из парижского Тампля пришла секретная депеша с предостережением о чужаках и приказом покинуть командорство не позднее тринадцатого октября. Промедлили – ангулемцы подошли скорее, чем ожидалось.

– Темное дело, – вздохнул Славик.

– Темнее некуда. Ладно, на сегодня хватит. Дела в башне Сен-Николя я закончил, пойдем в командорство – ужинать и на отдых. Кстати, я слегка увлекся и в благодарность за заботы о наших товарищах пообещал иоаннитскому комтуру передать постройки тамплиеров их ордену. Обрадовал старика. Так ведь и случится, что характерно – история неизменяема…

Ла Рошельский Тампль возводили по общепринятому образцу – храмовники давно разработали своеобразный стандарт для орденских резиденций в провинциях: прямоугольное здание в три этажа с плоской крышей, на которой можно расставить лучников, каменная кладка, очень узкие вертикальные окна-бойницы. Обязательные хозяйственные пристройки, обнесенные оградой. Церковь во дворе, иногда часовня. Что в Ла Рошели, что в Безье, Эдинбурге, Падуе или Сантьяго – везде стоят похожие друг на друга, как близнецы, командорства с обязательным медальоном на фронтоне в виде двух рыцарей, едущих на одной лошади, и выбитой надписью: «Pauperes commilitones Christi Templique Solomonici».

Пока Иван как ошпаренный носился по городку – ему безусловно нравилось положение «чрезвычайного комиссара», уполномоченного королем навести порядок в этой дыре! – Славик приходил в себя после кавалерийского похода и потихоньку обследовал новое место жительства.

Ваня сразу предупредил: чувствуй себя здесь хозяином, никому не показывай стеснения или, боже упаси, боязни. Морда валенком, доставшуюся в наследство от тамплиеров прислугу шпыняй в хвост и в гриву, на людей епископа внимания не обращай и вообще веди себя непринужденно.

Ты – человек короля. Хотел быть главным? Вот и отрабатывай навыки.

Выяснилось, что храмовники ценили удобства, а постулат о смиренном умерщвлении плоти воспринимали с юмором. В командорстве была хорошая баня с деревянными ванными, уборная по казарменному образцу выглядела шедевром современной гигиенической науки – отходы жизнедеятельности братьев-рыцарей и сержантов смывались из каменного желоба проточной водой акведука, построенного еще римлянами и восстановленного затем тамплиерами. Постели в просторных кельях чистые: тюфяки, застланные льном и тонкой выбеленной шерстью. Кухня обширная и чистая, есть ледник для хранения продуктов.

Шевалье де Партене исчезал с утра до ночи – работа есть работа, Славик же постепенно изучал замок. Иван оставил в командорстве четверых лотарингцев: бдеть, а при случае тащить и не пущать – это добавляло уверенности в себе, флегматичные и исполнительные здоровяки из гвардии герцога Тибо уверили: случись какая неприятность, они вчетвером смогут оборонять здание несколько часов, до подхода подкреплений.