Ефрем пристально смотрел в глаза капитана. «Врет, – подумал он, – о чем-то другом думал. Увлекся. Я его спугнул». Капитан отвел глаза.
– Сейчас на судне я ваш начальник, согласно предписанию, – тихо, но твердо сказал Ефрем.
– Так точно, сэр! – отчеканил Лерн и начал было вставать.
– Сидите, сидите, – велел Ефрем и неожиданно перевел разговор: – Потрудитесь сообщить мне, о чем вы шептались с матросом, привезшим меня на корабль?
– Это мой подчиненный, и я имею право…
– Мистер Лерн, не забывайте, что по уставу Королевского флота и я теперь имею право!
Тон Ефрема стал жестким. Капитан потупился и ответил:
– Через матроса Чамбер сообщил мне, что вы из ведомства покойного сэра Уильяма Питта…
– Вот как! Чамбер в роли мелкого шпика, браво! А ведь это выдача государственного секрета… Или сговор, а? – Ефрем сощурил на Лерна глаза.
Капитан изменился в лице и не мог вымолвить ни слова. Ефрем, ободряясь, продолжил:
– Но вы, капитан, почему вы, узнав, что Чамбер шпионит за мной, не доложили мне сразу? Может, вы заодно с Чамбером и тайно кому-то служите… против Британской короны? Вот в Лондоне поразятся! Слава Богу, в Лондон еду не я один.
– А кто еще? – спросил Лерн, нелепо озираясь и немало изумляясь.
– Весть обо мне едет сухим путем… Признайтесь, капитан, – сменил тон Ефрем, – вы с превеликим удовольствием выбросили бы меня за борт?
– Почему вы так подумали, сэр, – виновато заговорил капитан, боясь, что на него сейчас начнут вешать ярлык за ярлыком.
– Ну, хотя бы за тон. Признайтесь – вы бы хотели, чтобы с вами говорили иначе, верно?
– Признаться, сэр, я никому не прощаю обид. Но я не путаю службу с личными отношениями.
– Службу? Тогда почему вот уже полтора месяца нашего плавания вы упорно стремитесь выведать у меня исподволь о моих делах? Это тоже ваша служба? – резко спросил Ефрем.
Капитан несколько справился с первым волнением и сам спросил:
– Вы меня в чем-то подозреваете, сэр?
– Раз уж вы знаете, у кого я служу, то могли бы и не спрашивать. Да, подозреваю, мистер Лерн!
– Так скажите откровенно… – начал было Лерн, но Ефрем перебил его.
– Нет, это вы мне расскажете, для кого выведываете у меня сведения. Ну!
Ефрем увлекся и командовал вовсю. Но он не учел, что капитан Лерн, хоть и робел перед начальством, мог попасться на уловку, но он был истинным моряком. Эти люди по привычке, в минуту жестокой опасности часто берут себя в руки и начинают искать выход. Так случилось и с Лерном. Он принялся оправдываться:
– Мистер Бирк, сэр, я полагаю вы знаете, что у сэра Уильяма Питта было много своих людей в разных ведомствах и даже краях?
– И вы один из них, так что ли? – с сарказмом спросил Ефрем. – Кто или что подтвердит это?
Лерн помолчал, подумал. Ефрем не стал торопить его. Наконец капитан решился. Он кивнул на письменный стол и спросил:
– Вы позволите, сэр?
Ефрем кивнул. Капитан принялся рыться в своих ящиках. Наконец Лерн разложил на столе какие-то предметы и, услужливо подставив к столу кресло, пригласил:
– Прошу, мистер Бирк, убедитесь сами.
Ефрем почувствовал опасность. Усилием воли он заставил себя небрежно пересесть к рабочему столу капитана. На столе лежали три перстня разной ценности и с разным рисунком. За ними на столе стоял подсвечник с отражателем. Ефрем похолодел. Он стал лихорадочно соображать:
«Есть ли у них в самом деле знаки, по которым узнают своих? Если есть, то я пропал! Угадать наобум – не выйдет!»
Он увидел ехидную физиономию капитана в свечном отражателе. Лерн, не замечая, что Ефрем за ним наблюдает, щурился. И тут Ефрема осенило: «Врешь ты все, братец!.. Нет никаких знаков! Не существует! По крайней мере у этого гусака… Были бы – Чамбер-то уж не упустил бы случая, да и Тимоти тоже!..»
Ефрем вздохнул как можно горестнее. Он положил локти на стол и сцепил пальцы рук в узел. В свечном отражателе он видел, как выражение ехидства на лице капитана сменилось растерянностью. Ефрем выждал паузу. Когда Лерн стал уже сопеть и потеть у него за спиной, шумно вытирать платком лицо и шею, он сказал тихо и зло:
– Вы хотите убедить меня, что имеете некий знак для тайных связей? Если бы это было так, то вы слишком небрежно его храните! В кости играете? В Лондоне, я думаю, мы будем иметь возможность спросить с вас за все, мистер Лерн!
От такого напора капитан растерялся, совсем сник и не знал теперь, чего ждать. А этот въедливый мистер Бирк продолжал издевательски:
– Надеюсь, вы не станете требовать от меня в ответ выкладывать перед вами те перстни, которые я везу ко двору?
Ефрем повернулся. Перед ним стоял не морской волк, запросто справлявшийся с бурями, отъявленными головорезами в своей команде, а понурый нашкодивший мальчишка. Это было смешно. Но Ефрем не сбавил тона:
– Мои верительные грамоты, мистер Лерн, вот здесь! – Ефрем показал пальцем себе на лоб. – Но читать их будете не вы! За попытку овладеть ими в Лондоне любого отправят под топор!
– Простите, сэр, но откуда мне знать, что вы тот, кем представляетесь? – робко защищался капитан.
– Я вам не представлялся как сотрудник покойного сэра уильяма Питта. Это вас Чамбер предупреждал. А вы? Вы, забыв устав, пустились в интриги… или в шпионаж! В чью пользу? Вам напомнить мои права как начальника судна?
– Простите, сэр, я был сбит с толку… – лепетал капитан.
Он ясно понимал, что этот Бирк запросто может приказать вздернуть его, Лерна, на рею. Команда молча выполнит приказ старшего. Он оправдывался:
– Я и не помышлял ничего против вас!
– Э-э, нет! Вы взялись проверять меня! Вы что, хотите подпасть под подозрение в умысле на бунт?!
– Нет, нет, сэр! – обреченно воскликнул Лерн и подумал: «Боже, пронеси! Этот самодур припишет, пожалуй, то, чего и не было!.. Лучше уж утонуть!.. Каналья!.. Навязался на мою голову!..»
Проклиная свою неудавшуюся уловку, в полном отчаянии он бухнулся Ефрему в ноги и молча ждал решения своей участи. Ефрем сам не ожидал такого поворота. Он тоже растерялся, но взял себя в руки и сказал устало:
– Ладно, капитан, в конце концов мы оба на службе… Уберите свои побрякушки и запомните – отныне вы будете помогать мне во всем и беспрекословно! Тогда я обещаю вам свое покровительство. Встаньте.
– Слушаюсь, сэр!.. – обрадованно засуетился капитан Лерн. – Приказывайте, сэр!
Капитан был полностью подавлен. Ефрем вздохнул: «Ну вот, теперь он зубами гвозди будет грызть, ежели прикажу». Вслух сказал:
