Читаем без скачивания Опытный кролик - Дмитрий Полковников

— Припоминаете? Вот объясните, ради чего мне пришлось в них стрелять? У вас же приказ, не высовываться и копить силы! Не вы, а большевики и немцы должны убивать друг друга, — руки «Арнимова» предательски дрожали, наливая коньяк в стакан. Он попробовал пить его маленькими глотками, но потом махнул рукой и решительно, на русский манер, хлопнул грамм сто залпом и сразу поперхнулся.

«Слюнтяй и слабак», — думал поручик, стуча по спине Ненашева, пока тот кашлял.

— Вам знакомо? — капитан, отдышавшись, протянул что-то Новицкому.

Новенькие часы с фосфорными стрелками, вороненым циферблатом и надписью «Revue Sport». Пан Александр присвистнул и тут же перевернул. Так и есть, знакомые буквы «D» и «H» на задней крышке — военный заказ вермахта.

— Был еще кто-то?

Капитан кивнул.

— И?

«Арнимов» зло чиркнул пальцем по горлу.

Пан Александр поежился под взглядом капитана, а спустя секунду увидел, как задрожал клинок, глубоко воткнувшись в испещренную отметинами доску.

— Зачем тогда затеян этот цирк?! — то, что его собеседник смог выжить в схватке против троих, где один прошел подготовку в немецкой разведшколе, одновременно вызвало уважение и раздражение.

— Убедиться, что вы не причем. А мне действительно жалко тех двоих, почти детей. У вас отважные солдаты поручик, даже юнцы дерутся превосходно! Но для вас — тревожный звоночек.

— Вы к чему клоните.

— Молодежь пошла к конкурентам. Она не хочет копить силы, а желает действовать немедленно, не понимая, что становится пешкой в руках немцев. Жаль! Теряете авторитет, — буркнул Максим.

Когда же до этого субъекта старой закалки, наконец, дойдет, как и почему случилось «чудо на Висле»?

В ответ Новицкий заскрипел зубами. Надо же, капризный, как девица!

— Не злитесь так, поручик. Я хочу помочь семьям убитых. Знаю, тут плохо с продуктами…

— О чем вы говорите?

— Прошу обставить дело так, что помогли именно вы.

Пан Александр подозрительно посмотрел на «Арнимова». Тот лишь покачал головой.

— Я не объявлял войну большевикам, мои враги нацисты. И пусть ваша репутация будет выше, чем у тех, кто снюхался с Гитлером.

Все верно, «Польша сильна раздорами» даже среди борцов за независимость.

Контрразведчик поджал губы. Прагматизм собеседника убивал, но в палатке поручик с каким-то юношеским волнением увидел томик Сенкевича на польском языке. В двадцатых годах, борясь за Вторую Речь Посполитую, легионеры носили «Огнем и мечом» чуть ли не рядом с сердцем.

В юности Панов им зачитывался, теперь решил подучить язык.

Но, поймав взгляд Новицкого, Саша не принялся разочаровывать его в идеалах юности. В эпос о славных польских витязях почему-то затесался пан Володыевский, русин-шляхтич, принявший католичество. Да и князь Ярема из литовско-русского рода. А то, что лучшими среди «крылатых гусар» тогда считались полки-хоругви из Минска и Слуцка — доказанный факт.

Эриха Кона посетили гости. Оберст-лейтенант Феликс Герлиц решил лично осмотреть здешний участок германо-русской границы и встретится с гауптманом. Молодой офицер показался ему перспективным для службы в разведке. Прибыл он не один, а взял с собой обер-лейтенанта.

Если первый возглавлял авберкоманду «АК-1В», обслуживающую всю немецкую группировку «Митте», то второй работал в сто восьмой абвергруппе, действующую на брестском направлении в интересах инфантерии. Еще одна группа обслуживала моторизованные войска.

По опыту польской компании, абвер собирался действовать, следуя в авангарде наступающих частей. Только так можно оперативно захватить документы русских спецслужб и партийных учреждений и не дать уйти в подполье агентам большевиков. Город Брест, как областной центр, вызывал немалый интерес своим архивом и документами обкома партии, местного отделения ОГПУ, пограничной охраны, штабов двух русских дивизий.

Несмотря на невозмутимый внешний вид, оберст-лейтенант волновался. Его многолетнему агенту и доверенному лицу Гапке проломили голову молотком в момент вербовки молодой супружеской пары. Мужчина оказал сопротивление и был застрелен, а женщину взяли живой и теперь интенсивно допрашивали.

Сопровождавший его барон фон Каттерфельд, в молодости служил в царской армии и русским языком владел в совершенстве. Коротко остриженные седые волосы и заметная лысина намекали о возрасте, но худощавое лицо с туго натянутой кожей и сверкающие глаза говорили о ясном уме обер-лейтенанта. Он не раз посещал русский Брест, легально работая переводчиком постоянных советско-германских комиссий.

Как раз вчерашний случай не вызвал никаких эмоций. Они могли терять десятки подобных антисоветски настроенных дилетантов. Все эти Союзы борьбы за свободную Польшу и независимую Белую Русь, видевшие в большевизме смертельного врага, неизменно пополнялись обиженными жителями Западной Белоруссии. К счастью для немцев ОГПУ, стремительно проводило советизацию, так что поток беглецов не иссякал.

Абвер подобные национально-ориентированные организации всячески поддерживал, видя в них будущий источник кадров для операций на Востоке, сотрудников оккупационных администраций, переводчиков в армейских частях и разведорганах.

Наивные люди, принося пользу рейху, они еще не знают, что судьба польской нации решена: полная ассимиляция. Для белорусов: радикальная десоветизация примерно каждого четвертого, а дальше — великое счастье жить в провинции рейхскомиссариата «Остланд».

Немецкая мечта о мировом господстве — это рейх, построенный по образцу Британской империи. Туземцами должны управлять местные туземцы, опираясь на поддержку германских гарнизонов. Политику «Лебенсраума» [322] разработали настоящие прагматики, понимавшие, что на все завоеванные территории оккупационных войск не хватит. Да и экономика не сможет долго содержать огромную массу войск, а вопрос воспроизводства немцев зависит от заложенного самой природой времени. Вариант ускорения заложен. Побежденные нации обяжут платить налог кровью, поставляя рейху детей-янычар, прошедших расовый отбор.

А пока, пусть старательно подготовленные диверсанты из организаций националистов экономят жизни солдат вермахта. Удача на их стороне, массово заброшенные в тыл русских войск накануне вторжения, они обязательно найдут поддержку у населения, наконец начавшего ненавидеть еврейско-азиатский режим.

Единственно о чем жалел фон Каттерфельд, так это о нелепом запрете ОКВ создавать русские, польские и белорусские прогерманские вооруженные отряды, считая это ошибкой. Жаль, вермахт бы выгадал от объединения под единым знаменем врагов большевизма [323]. Ну, а после победы… мало ли кто на ком обещал жениться. Исключение сделали лишь для родственных по крови прибалтов — они должны были постепенно ассимилироваться и стать немцами [324].

Он поморщился, граждане лимитрофных государств с каким-то садистским удовольствием резали всех: немцев, русских, и как обычно, евреев.

Доклады утверждали, что армия большевиков ценности не представляет. Да, русские войска многочисленны, но плохо оснащены современным оружием. А руководит ими сброд, неспособный что-то сделать самостоятельно [325].

Но военная мощь государства измеряется не только выучкой и оснащением войск. Она включает множество факторов: географию, экономику, природные ресурсы и население. Если в России все это сложить, то соотношение явно не в пользу немцев [326].

Удача рейха в разобщенности России. Кучка чуждых народу узурпаторов еврейского происхождения правит там, установив безграничный террор. Измученное большевистским рабством население встретит немцев, как освободителей. Несколько побед — и начнется! Все штыки и вилы русских, недовольных Советами, воткнуться в спину Красной армии.

Каждый рабочий или крестьянин втайне желает этого. Знают это и коммунисты! Знают и дрожат, окружая себя кольцом политической полиции. И пусть! При первых выстрелах рабы примутся резать хозяев [327]!

А они помогут каждому народу, живущему под азиатским игом, набраться национальной гордости. Пусть еще долго грызутся друг с другом [328].

Оберст-лейтенант Герлиц заинтересовался Эрихом, читая доклады гауптмана. У молодого офицера просматривались неплохие задатки аналитика, что особенно ценилось немецкой разведкой. Каждый текст Кона, как картинка талантливого художника, впечатлял зрителя буквально несколькими мазками. Подполковник явственно увидел этого, слишком осведомленного русского капитана, и сразу обратил на это внимание Каттерфельда.

Тот лишь буркнул, предоставив шефу нечеткую фотографию, словесный потрет Ненашева и краткий отчет о деятельности большевика, составленный наблюдателями с вышки.