Читаем без скачивания Джек Ричер, или Я уйду завтра - Ли Чайлд

Спрингфилд довольно долго колебался. Я знал, что он скорее воткнет иголку себе в глаз, чем отдаст мне свое оружие. Однако он произвел в уме какие-то расчеты, засунул руку под пиджак, вытащил из-за спины девятимиллиметровый пистолет «Штайр ГБ» и протянул мне рукоятью вперед. В восьмидесятых годах прошлого века «Штайр ГБ» использовали в спецназе США. Пистолет оказался отличным; далеко не новым, но в превосходном состоянии, восемнадцать пуль в обойме и одна в стволе.

– Спасибо, – сказал я.

Спрингфилд развернулся и молча вышел из номера. Я тщательно запер за ним дверь, накинул цепочку и заблокировал ручку стулом. Затем выложил содержимое карманов на ночной столик и засунул одежду под матрас. И долго стоял под горячим душем.

Потом я улегся в постель и заснул с пистолетом Спрингфилда под подушкой.

Четыре часа спустя меня разбудил стук в дверь. Я предпочитаю не смотреть в глазок двери, когда останавливаюсь в отелях. В такой ситуации ты становишься слишком уязвимым. Убийце в коридоре достаточно подождать, когда глазок потемнеет, и выстрелить в него. Даже пуля из пистолета калибра.22 с глушителем будет смертельной. Между роговицей и стволом головного мозга нет никаких серьезных препятствий. Однако рядом с дверью висело зеркало в человеческий рост. Наверное, чтобы постоялец мог проверить перед выходом из номера, в порядке ли его одежда. Я взял из ванной полотенце, обернул его вокруг пояса и вытащил из-под подушки пистолет. Отодвинув стул, открыл дверь, не снимая цепочки, сам же остался со стороны петель, чтобы иметь возможность увидеть в зеркало того, кто стоит снаружи.

Спрингфилд и Сэнсом.

Щель получилась довольно узкой, в коридоре царил полумрак, но я легко узнал обоих. Насколько я мог определить, они пришли вдвоем. Им не следовало брать с собой еще кого-то, если только они не привели больше девятнадцати человек. На «штайре» нет предохранителя. Самовзводный механизм срабатывает после первого выстрела, после чего можно сделать еще восемнадцать. Я поджал курок и снял цепочку.

Они были вдвоем.

Сначала в номер вошел Сэнсом, затем Спрингфилд. Сэнсом выглядел как в то утро, когда я впервые его увидел. Загорелый, богатый, могущественный человек, полный энергии и обаяния, свежий, как маргаритка. На нем был темно-синий костюм, белая рубашка и красный галстук. Сэнсом взял стул, которым я подпирал дверь, отнес его к столу у окна и сел. Спрингфилд закрыл дверь и накинул цепочку. Я продолжал держать в руке пистолет, затем коленом приподнял матрас и одной рукой вытащил из-под него свою одежду.

– Две минуты, – сказал я. – Вы пока можете поболтать.

Потом оделся в ванной комнате и вернулся к ним.

– Тебе действительно известно, где находится флешка? – спросил Сэнсом.

– Да, действительно, – ответил я.

– Зачем тебе знать, что на ней?

– Потому что я хочу понять, насколько все серьезно.

– Ты не хочешь, чтобы я попал в Сенат?

– Мне безразлично, как ты будешь проводить свое время. Я просто любопытен.

– Почему бы тебе прямо сейчас не рассказать нам, где находится флешка? – спросил Сэнсом.

– Потому что мне сначала нужно кое-что сделать. И я хочу, чтобы ты избавил меня от внимания полицейских, пока я буду этим занят. Мне необходимо полностью сосредоточиться на работе.

– Возможно, ты меня обманываешь.

– Да, я бы мог, но это не так.

Он ничего не ответил.

– Кстати, зачем тебе в Сенат? – спросил я.

– А почему бы и нет?

– Ты был хорошим солдатом, сейчас ты богаче самого бога… Почему бы тебе не поселиться в каком-нибудь местечке с пляжем?

– Это один из способов вести счет. Уверен, у тебя тоже такой имеется.

Я кивнул.

– Да, я сравниваю число ответов, которые получил, с числом заданных вопросов.

– И какой у тебя счет?

– Близко к ста процентам.

– Зачем ты вообще задаешь вопросы про флешку? Почему бы тебе не пойти и не взять ее?

– Я не могу.

– Почему?

– Потребуются ресурсы, которые мне не по силам мобилизовать.

– Где она?

Я не ответил.

– Она здесь, в Нью-Йорке?

Я вновь промолчал.

– Она в безопасном месте?

– Пожалуй, да, – ответил я.

– Я могу тебе доверять?

– Мне многие доверяли.

– И?

– Полагаю, большинство из них охотно дали бы мне рекомендации.

– А остальные?

– Некоторым трудно угодить.

– Я видел твой послужной список, – сказал он.

– Ты мне уже говорил.

– Там всего понемногу.

– Я старался изо всех сил. Однако у меня собственный взгляд на вещи.

– Почему ты ушел в запас?

– Мне надоело. А ты?

– Стал слишком старым.

– Что на флешке?

Сэнсом не ответил. Спрингфилд молча стоял за тумбочкой с телевизором, ближе к двери, чем к окну. Привычка, не более того, решил я. Простой рефлекс. Он оставался невидимым для снайпера, который находился снаружи, и достаточно близко к коридору, чтобы атаковать противника в ту самую секунду, когда распахнется дверь номера. Специальная подготовка остается навсегда – в особенности если ты проходил ее вместе с бойцами «Дельты». Я подошел к нему и вернул пистолет. Он молча взял его и засунул за пояс брюк.

– Расскажи, что тебе известно, – сказал Сэнсом.

– Вас по воздуху доставили из Форт-Брэгга в Турцию, оттуда в Оман. Затем, вероятно, в Индию. Потом Пакистан и Северо-Западная пограничная провинция.

Сэнсом молча кивнул, и в его глазах появилось отсутствующее выражение. Наверное, он снова переживал то путешествие. Транспортные самолеты, вертолеты, грузовики, долгие пешие переходы.

Как давно все это было…

– Наконец, Афганистан, – сказал я.

– Продолжай.

– Ваша команда наткнулась на Григория Хоса, отобрала у него снайперскую винтовку, и вы его отпустили.

– Продолжай.

– Вы продолжили путь к намеченной цели.

Он кивнул.

– Вот все, что мне известно, – сказал я.

– Где ты был в марте 1983 года? – спросил Сэнсом.

– В Вест-Пойнте.

– И что тогда было главной новостью?

– Советская армия пыталась остановить кровопролитие.

Он снова кивнул.

– То была безумная кампания. Никому прежде не удавалось победить племена Северо-Западной пограничной провинции. За всю историю. К тому же они имели возможность изучить наш опыт во Вьетнаме. Есть вещи, которые сделать невозможно. Получилось что-то вроде медленно работающей мясорубки. Как если бы на тебя напали птицы и клевали, пока ты не умрешь. По понятным причинам нас все больше чем устраивало.

– Мы помогали, – сказал я.

– Естественно. Мы давали моджахедам все, что они хотели. Бесплатно.

– Как ленд-лиз.

– Хуже, – сказал Сэнсом. – Ленд-лиз состоял в том, чтобы помочь друзьям, которые оказались банкротами. Моджахеды таковыми не являлись. Как раз наоборот. Там существовало множество необычных племенных союзов, вплоть до самой Саудовской Аравии. И на самом деле у моджахедов денег было больше, чем у нас.

– И?

– Когда ты привыкаешь давать людям все, что они хотят, очень трудно остановиться.

– А что еще они хотели?

– Признание, – ответил Сэнсом. – Моджахедам хотелось, чтобы им отдали должное. Они желали почестей и чтобы с ними вели переговоры. Мне трудно описать тогдашнюю ситуацию.

– И в чем состояла ваша миссия?

– Мы можем тебе доверять?

– Вы хотите получить флешку с файлами?

– Да.

– Так в чем состояла миссия?

– Мы отправились на встречу с главным моджахедом. С дарами, разнообразными яркими безделушками от самого Рональда Рейгана. Мы являлись его личными представителями и прошли инструктаж в Белом доме. Нам предложили сделать губки бантиком и целовать главному моджахеду задницу при каждом удобном случае.

– И вы это сделали?

– А как же.

– С тех пор прошло двадцать пять лет.

– И что с того?

– Кого это интересует теперь? Так, исторические подробности. К тому же у вас все получилось – коммунизму пришел конец.

– Но не моджахедам, они остались в деле.

– Я знаю, – сказал я. – Они превратились в «Талибан» и «Аль-Каиду». Но это детали. Избиратели в Северной Каролине едва ли вспомнят ту давнюю историю. Большинство из них не смогут сказать, что они ели на завтрак.

– Смотря по обстоятельствам, – сказал Сэнсом.

– О чем речь?

– Все дело в имени.

– Каком имени?

– Это происходило в Коренгале, где находился небольшой форпост, но как раз там Советской армии пришел конец. Моджахеды воевали в тех краях превосходно, и потому их лидер пользовался особой популярностью. Он был восходящей звездой. Именно с ним нам предстояло встретиться. И мы встретились.

– И ты поцеловал ему задницу?

– Всеми известными способами.

– Так кто же это был?

– Поначалу он производил яркое впечатление. Молодой, высокий, привлекательный, очень умный и преданный делу. И, кстати, невероятно богатый. С превосходными связями. Он родился в Саудовской Аравии в семье миллиардера. Его отец дружил с вице-президентом Рейгана. Однако парень стал революционером и ради идеи отказался от легкой жизни.