Плюс, еще и Аарон пропустил несколько встреч своей команды. В общем, против меня он играл всего один. И старший брат с тренером ему, видимо, не объяснили, чего нельзя делать, когда я на льду.
Хотя, когда играешь против советской сборной, нельзя расслабляться в любом случае — не важно, что прямо сейчас на площадке.
Но Аарон это забыл. И поплатился.
Когда он поднял голову, то я был уже в каком-то полуметре. И уйти от силового приема у него не было никаких шансов. Удар плечом в плечо — мне пришлось присесть, тот попал бы в голову, и американец летит на нашу скамейку.
А я забираю шайбу, убегаю от Челиоса с Модано, укладываю на лед Ванбисбрука и перекидываю его. Есть наша третья шайба! Ничья!
Принимал поздравления я под оглушительный свист трибун. Все двадцать тысяч зрителей были на ногах и, казалось, проклинали меня за силовой прием, а потом и за гол.
Громко возмущались трибуны, когда я сравнял счет, очень громко.
Но это были цветочки, по сравнению с тем, во что превратилась «Джо Луис Арена» за минуту до конца третьего периода.
Забросив третью шайбу и отбившись в меньшинстве, мы вернули игру в то русло, в котором она протекала в первом периоде. Плюс, чудодейственный пистон, вставленный Тихоновым во втором перерыве, подействовал, и когда игра возобновилась, мы больше не удалялись.
Так что, мы весь период были куда ближе к взятию ворот, чем американцы. Ванбисбрук проводил очень хороший матч и нейтрализовал, как минимум, шесть очень хороших попыток для взятия своих ворот. Но все когда-то кончается.
За пять минут до конца периода кончилась и его светлая полоса.
Очередной наскок на ворота Ирбе американцы смогли довести до броска. Ларри Де Пальма, с острого угла, попробовал бросить над плечом Артура. Тот справился. Поймал шайбу и, тут же, не дав возможности судьбе остановить игру, вернул ее на лед и сделал пас на Константинова. Владинатор продлил движение шайбы, и она пришла к Лукиянову.
Игорь вошел в среднюю зону и, внезапно для всех, сделал то, что в этой игре было характерно, скорее, для американцев, а не для нас.
Он вбросил шайбу в зону наших соперников, в расчете на мой рывок. И это очень правильный расчет!
Несмотря на то, что за плечами тяжелый матч, и эта игра, вообще-то, уже шестая за две недели, у меня в ногах все еще оставалась легкость.
Благодаря которой, я первым успел к шайбе, а потом еще и ушел от силового приема в углу площадки. И я не стал резко менять траекторию своего движения, а рванул за ворота Ванбисбрука. За ними я резко затормозил, заложил крутой вираж и положил шайбу в пустой угол. Кипер американцев не успел сместиться вслед за мной и помешать мне не смог. И это 4:3!
Подкидываю краги в воздух, «стреляю» по ним из клюшки как из ружья, а потом встаю в очень провокационной позе. Из ружья моя клюшка превращается в микрофон, который я, на манер рок-звезды, протягиваю в зал. Давай, «Джо Луис Арена», кричи, свисти и возмущайся. Громче, «Джо Луис Арена»! Еще громче! Ай, молодцы! Не подвели.
За это мальчишество я тут же получил на скамейке от Тихонова и Асташева, слишком уж провокационным был мой жест.
Может быть, они и правы. А если бы американцы сравняли, а потом и выиграли, то я точно был бы полным дураком.
Но нет, они не сравняли. Минута, которую оставалось играть после моей шайбы, американцы провели очень сумбурно и толком так и не вошли в нашу зону.
4:3, и мы в финале!
Где, очень ожидаемо, должны были сыграть против Канады. Кленовые не дали ни одного шанса шведам и обыграли их 6:1.
Что ж, все довольны. То, ради чего все и затевалось, вот-вот начнется.
Первый матч финала 13-го сентября, в Торонто.
Глава 25
14 января 1989 года
Торонто, провинция Онтарио, Канада. Арена «Мэйпл Лифз Гарденс»
Первый матч финальной серии Кубка Канады 1989. Сборная Канады — Сборная Советского Союза
16 000 зрителей. Все билеты проданы
Второй перерыв
Счет, после сорока минут игры, 6:1, в пользу сборной Канады
Такого начала финальной серии не ожидал никто. Мы получили от Канады 4 шайбы в первом периоде и две в самом начале второго. Потом, правда, Немчинов одну шайбу отыграл, но это слабое утешение.
И ведь не скзать, что мы уступаем Канадцам в силовой борьбе, скорости или количестве бросков. Вовсе нет. У нас паритет в силовой борьбе, ощутимое превосходство в бросках, в створ, и тотальное, на точке.
Игра, как минимум, равная, и счет должен быть такой же! Но нет, все эти статистические выкладки перечеркиваются прямо-таки дьявольской точностью Канады. О чем говорить, если первые четыре шайбы они забросили после всего 5 бросков, а Лемье, вообще, сделал хет-трик, попав по воротам три раза подряд!
И вратарей нашей сборной в этом провале тоже обвинить нельзя. Что Ирбе, что Белошейкин, которого Тихонов поменял после того, как Артур пропустил три шайбы после трех бросков — не виноваты. Броски у канадцев получились неберущиеся.
В общем, это абсолютно невозможный, с точки зрения статистики, матч. Но «невозможно» это только слово, а результат — вон он, на всех четырех сторонах видеокуба.
Что в такой ситуации может сказать тренер своей команды? Что он может сделать?
На самом деле — многое. Многие, да почти все, в первом перерыве костерили бы нас, на чем свет стоит. Большинство тренеров, после такого начала матча, начали бы тасовать звенья, искать альтернативные сочетания и пробовать редкие, для своей команды, комбинации.
И совершенно точно, что никто не стал делать то, что сделал Тихонов.
Который, вообще-то, известный мастер нестандартных ходов. Все эти истории про гимн Советского Союза, спетый в раздевалке, и прочие исполнения «черного ворона» — это все про Виктора Васильевича. Кто бы что
