начал медленно. Даже если она и не осознавала этого, он был в ее власти. Каждый глубокий стон, каждый сдавленный вздох побуждали его продолжать двигать языком. Когда он взял ее клитор в рот, сжимая и посасывая, его пальцы скользнули внутрь нее.
Дьявол. Она была такой влажной, что на ощупь напоминала шелк. Он не мог дождаться, когда почувствует это на своем ноющем члене.
Аид засунул в нее пальцы и не отрывал рта от клитора, задавая безжалостный темп. Она извивалась под ним и, казалось, разрывалась между желанием прижаться к его лицу и отступить, одновременно отчаявшаяся и ошеломленная наслаждением. Он удерживал ее, наращивая темп. Он чувствовал, как она поднимается навстречу освобождению, напрягаясь и расслабляясь, пока ее мышцы, наконец, не сдались и не наступил оргазм.
Он продолжал давить на ее клитор, и каждое движение его языка вырывало хриплый вскрик из ее открытого рта. Когда Персефона, наконец, расслабилась, он отпустил ее и поднялся на ноги, забрался в постель и скользнул между ее ног.
Он погладил головку своей набухшей плоти о ее скользкий жар.
– Аид, пожалуйста, – простонала она, пытаясь придвинуться ближе.
– Ты помнишь, что я сказал? – спросил он.
– Что ты не будешь со мной нежным, – повторила она, а затем потянулась и обхватила пальцами его запястье – той же рукой, что до этого держала его член у своего входа – и прошептала: – Я справлюсь.
Этих слов было достаточно, и он одним резким толчком вошел в нее…
Персефона ахнула, и он наклонился, чтобы прижаться губами к ее губам, задавая темп, от которого она начала раскачиваться.
– Да, – простонала она, обхватывая его ногами за талию и впиваясь пальцами в спину, словно защищаясь от его натиска.
Она приняла его, как будто была создана именно для него. Он положил руку ей на шею и снова поцеловал, их губы слились в страстном поцелуе, прежде чем он откинулся назад. Его рука осталась у нее на горле, а другая скользнула ей под колено. Он не переставал двигаться внутри нее, проникая в ее теплую плоть, а потом положил руки на подушку по обе стороны от ее лица.
– О, черт, – выдохнула Персефона и опустилась на его руку. Каждое слово, которое она произносила, сопровождалось ударами его бедер о ее задницу. – Это так приятно.
Ее пальцы впились в его руку, и звуки, вырывавшиеся из горла, стали громче, превратившись в пронзительный крик, от которого у него засосало под ложечкой.
Черт, она само совершенство.
– Посмотри на меня, – приказал Аид, и она открыла глаза, прекрасные зеленые глаза, затуманенные вожделением и любовью.
Он склонился над ней. Их дыхание было тяжелым, тела теплыми и скользкими, и член Аида пульсировал внутри нее, но он должен был это сказать.
– Ты спросила меня, за что я буду сражаться на поле боя, – сказал он. – Вот за это. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня этими глазами. Чтобы ты боготворила меня этими глазами.
Губы Персефоны изогнулись в улыбке.
– Ты романтик, мой царь.
– Я влюблен, – сказал он. – Есть разница.
Улыбка Персефоны стала шире, и Аид наклонился, чтобы поцеловать ее, обхватив рукой за шею. На этот раз, когда он начал двигаться, это было медленно и глубоко. Он ощущал ее всю – как ее соски касались его груди, как ее колени прижимались к его бокам, как пальцы впивались в его бицепсы.
Персефона удерживала его взгляд, пока не сдалась, и ее голова откинулась на его руку. Все ее тело напряглось, становясь все более упругим. Она была близка к новому оргазму. Он почувствовал, как его тело горит, а у основания члена нарастает давление.
Он наклонился и поцеловал ее в шею, облизывая и посасывая, прежде чем уткнуться лицом в ложбинку у нее на плече. Его колени уперлись в кровать по обе стороны от ее задницы, когда он стал двигаться немного быстрее, немного жестче, немного глубже.
Руки Персефоны сжимали его шею и запутались в его волосах, ее крики наполнили комнату, по одному на каждый новый толчок, а затем она сжала его изнутри, ее дыхание прервалось, она начала содрогаться под ним.
Аид пробивался сквозь ее удовольствие, раскачиваясь на каждой волне, пока больше не мог сдерживать нарастающее давление в своем теле. Он кончил в ослепляющем порыве, осознавая только, что его тело дрожит, а руки и ноги онемели. Когда все прошло, он понял, что рухнул на Персефону и что ее пальцы перебирают его волосы.
Он слегка приподнялся, перенеся свой вес, чтобы не задушить ее, хотя она, казалось, не возражала.
– С тобой все в порядке? – спросил он.
Ему нравилось смотреть на нее, но особенно после секса. Нравилось осознавать, что именно он был причиной румянца на ее щеках и припухлости на губах.
Она улыбнулась, прикрыв глаза тяжелыми веками.
– Да, – прошептала она. – А ты как?
– Я более чем в порядке.
Ни один из них не пошевелился, довольные своей небольшой ложью после занятий любовью.
– Я скучала по этому, – сказала Персефона, и Аид заметил, что ее глаза наполнились слезами. Она подняла руки, чтобы закрыть лицо.
Аид нахмурился и наклонился, чтобы поцеловать ее пальцы.
– Тебе не нужно прятаться от меня, – сказал он. – Я хочу тебя всю, даже твою боль.
После нескольких глубоких вдохов она опустила руки. Ее глаза все еще были наполнены влагой, слезы текли по щекам.
– Я не знаю, почему я плачу, – сказала Персефона, прерывисто дыша.
– Тебе не нужна причина, – сказал Аид, хотя мог бы возразить, что все, через что она прошла за последний месяц, было достаточной причиной. Вероятно, это был первый раз, когда у нее появилась возможность дать волю своему телу, и реальность обрушилась на нее слишком внезапно.
Аид перевернулся на спину, увлекая Персефону за собой, и держал ее, пока она плакала, а потом она затихла и уснула в его объятиях.
* * *
Аид проснулся от того, что Персефона терлась о его член. Она уже была мокрой, и ее ладони лежали у него на груди. Он застонал и обхватил ее за талию, впиваясь пальцами в разгоряченную кожу. Она наклонилась и поцеловала его. Ее рот был горячим, а груди касались его, сводя с ума, как и ее гладкая сочная плоть. Он взял их в ладони, сжал вместе, покручивая ее твердые соски, прежде чем взять их в рот.
Лаская ее языком, он почувствовал, как ее рука скользнула между бедер. Она выпрямилась и, оседлав его, провела пальцами по клитору. Другой рукой она коснулась своей груди. Она держала глаза закрытыми, ее голова покачивалась, дыхание поймало нужный ритм, и она сладко двигалась взад-вперед, вверх-вниз, преследуя какое-то неподвластное ему чувство, зарождающееся внутри нее.
В груди у него было так тяжело от желания, что он едва мог дышать, наблюдая за ней. Какая-то часть
