Некая отстраненная, словно издалека наблюдающая за происходящим часть моего разума пыталась определить, что именно убьет меня: кровотечение, потеря головы, откушенной клыками тигрицы, яд, если плевок токсичен, или просто смерть от обморожения.
Может, тигрицу отпугнули искры или она терпеть не могла запаха человеческой крови. Какова бы ни была причина, пациентка еще несколько минут глазела на меня, прежде чем проделать знакомый фокус по усилению цвета, ярко загоревшись, несмотря на окружающий полумрак. Потом она спрыгнула на пол, взвыла и вылетела из комнаты.
Ощущая огромное облегчение и страшное неудобство, я поскорее провел ладонью по подбородку, прежде чем слюна инопланетянина успела замерзнуть. Оглядел влажную руку. Ни один из тигроящеров, снятых на видео, не слюнявился. Так вот, что я видел, но не замечал! Теперь я точно знал, что все это означает. Следовало бы догадаться с самого начала!
* * *
Истекающий кровью, промерзший до костей, раздавленный собственным почти удвоившимся весом, я отчаянно жаждал одного: оставаться на месте и попробовать подлатать себя. Но ждать не было времени. Трейдеры вот-вот совершат ужасную, непоправимую ошибку.
Я стянул обрывки одежды, несколько раз проделал упражнения по поднятию тяжестей, всего лишь подвигав руками, и покрепче прижал к ранам ткань костюма.
— Сделка! — позвал я, задыхаясь. Правда, вместо крика вышел жалкий писк. — Цена-что-надо! Кто-нибудь! Мне нужно с вами поговорить!
Я прислушался, но не услышал цоканья приближавшихся трейдеров. Плохо дело.
— Диана, положи матрас так, чтобы он укрывал меня от шеи до кончиков ног.
Это немного согреет меня.
— И вези тележку в коридор, к больничному отсеку. Немедленно! Ничего не произошло. Тележка не сдвинулась с места.
— Диана? Диана. Диана! Черт возьми, что тут творится. Заставь двигаться эту тварь!
— Пока не могу. Мой ЦП регулирует твой защитный костюм: вместе они образуют единую систему.
— И?!
— Повреждение твоего смарт-костюма привело к тому, что протокол безопасности потребовал полной диагностики, которая будет завершена через десять минут двенадцать секунд. А пока в качестве меры безопасности некоторые мои функции, включая управление тележкой, отключены. В настоящий момент я ищу обходные пути.
— О дьявол! Десять минут?!
— И теперь уже четыре секунды. Вероятно, мне удастся найти обходной путь немного раньше.
— Я не имею права столько ждать. Как по-твоему, не мог кто-то встроить костыли или ходунки в эту дурацкую козетку?
— Это излишне, поскольку сама тележка мобильна.
Я придержал рвавшийся с языка ответ и постарался как можно ос-торожнее выпрямиться. Но раны тут же снова открылись, оросив кровью живот и ноги. Попытка встать потребовала гигантских усилий. Что же касается получения законной порции кислорода… об этом можно забыть. Я попробовал воспользоваться методиками, усвоенными в тренировочном центре НАСА: дышал неглубоко, поверхностно, раздувал нижние ребра, включил «трехмерное» дыхание. День выдался счастливым: из-за прежних увечий при каждом вдохе в грудь словно вонзались ножи.
Я поборол панику и возрастающее желание хватать воздух огромными порциями, что лишь ухудшило бы дело.
Ковыляя крохотными, шаркающими шажками и отмечая свой путь кровавым ручейком, я добрался до коридора. К этому времени ноги дрожали от усталости. Приходилось держаться за стены, чтобы хоть как-то продвигаться вперед.
— Еще один шаг, только один… — твердил я себе.
Тусклое освещение с обеих сторон, казалось, пульсировало в такт ударам сердца. Я оглянулся и оцепенел: оказалось, что все это время я почти стоял на месте!
Меня трясло от злости: ведь всех этих испытаний можно было избежать! Если бы ко мне приставили охрану…
А вдруг так и было?
Я представил себе тигрицу, явившуюся в виде тумана и просочившуюся сквозь стену, пока два равнодушных стража за дверью играли в тсф-разновидность кункена [15]. Я так и представлял, как после всего, что со мной случилось, пациентка проскальзывает мимо них, выпустив когти, с которых капает алая кровь, а охранники гонятся за ней, пока она не исчезает из виду.
Все это казалось таким реальным, пока я не ощутил, как спине становится все холоднее. Только тогда я обнаружил, что мои глаза закрыты, а я сижу, разбросав ноги и прислонившись к стене.
Очнувшись от испуга, я заставил себя открыть глаза. Заснул и сам не заметил? Неужели это воздействие таблетки? Или потеря крови настолько велика?
Подняться я так и не смог — все время соскальзывал вниз. У меня не хватало дыхания даже на стон, не говоря уже о вопле, но я продолжал надеяться, что в коридоре кто-то покажется. Но никто не появился. Полагаю, все бросились на поиски моей пациентки с одной лишь целью: прикончить ее.
И когда я понял, что умираю, на меня снизошло вдохновение. Я щелкнул пальцами.
Когда-то, во времена интернатуры, я носился с мыслью стать нейрохирургом, а мой руководитель ежедневно в течение года заставлял меня резать трупы, даже после самых тяжелых смен. Этот опыт внушил мне отвращение ко всему, связанному с наложением швов. Зато с тех пор у меня очень сильные пальцы. И хотя сейчас я был слабее новорожденного опоссума, щелчок получился громким и отчетливым. Должно быть, звук разнесся далеко, потому что теперь отовсюду слышались ответные щелчки.
Я закрыл глаза. А когда снова открыл, Сделка уже мчался ко мне вместе с одним из медикусов, Простым-торговцем. В моем расплывчатом состоянии они казались мультяшными персонажами, а не живыми существами, и стоило им остановиться, я хихикнул, живо представив скрежет тормозов. Очевидно, мой анальгетик включил четвертую скорость.
Сделка расставил ноги, чтобы оказаться на одном уровне со мной.
— Доктор, вы выведены из строя и сильно ослабли. Точно. Ослаб.
— Вам следует позволить Простому-торговцу определить размер повреждений.
Он отступил в сторону, и за дело взялся мой новый личный врач.
«Его следовало бы назвать Простой-торговкой», — сказал я себе, и эта шутка показалась мне бесконечно остроумней.
Должен признать, она оказалась компетентной, знающей свое дело и умелой. Правда, сенсорные жгутики, прижатые к различным частям тела, ужасно щекотали. У меня создалось впечатление, что стетоскопы в нее имплантированы.
— У вас имеются следующие повреждения, — отрапортовала она.
— Три неглубоких пореза, идущих параллельно от грудной клетки до брюшной полости.
Услышав столь профессиональную терминологию, я мысленно вскинул брови.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
