и проспать часов десять. Или двадцать.
А заодно подкормить боггарта. В такие моменты сгусток тьмы вылезал из своего угла и подбирался поближе, готовый выдергивать из тяжелого сна обрывки кошмаров. По старому соглашению, заключенному еще в детстве, посторонних он больше не пугал и питался только за счет своего хозяина. Благо еды хватало с лихвой.
Случались, конечно, исключения. Иногда боггарт наведывался к соседям: в конце июня его почти всегда можно было застать у четы пенсионеров, а новогодние праздники дух предпочитал коротать у немой скрипачки. Вот к алкоголику Василию он не заглядывал. Может, брезговал, а может, у того своих демонов хватало, внутренних.
* * *
Из полуобморочной дремоты Людвига выдернули голоса.
Два очень знакомых голоса: звонкий торопливый говор Тимура и заунывный бубнеж этого. Совсем рядом, буквально в паре метров.
– …детский сад какой-то. Мой балбес что, не объяснил тебе про щит?
– Объяснил. – В этот момент Тимур почти наверняка нервно дернул себя за челку. – Я просто забыл.
– Забыл поставить?
– Забыл, как ставить. И поставить – тоже забыл… Не подумал. Извините.
Людвиг обреченно вздохнул.
Ну конечно забыл, кто бы сомневался! Впрочем, нестрашно, вряд ли его сильно зацепило. У ментальных заклинаний накопительный эффект, если попасть под воздействие в самом конце, ничего критичного в мозгах сдвинуться не успеет.
И все равно: если бы на месте Тимура был Людвиг, ему бы сейчас прилетела мощная затрещина, а потом – занудная лекция о технике безопасности.
В голове зазвенело от фантомной боли (можно подумать, реальной было недостаточно), но с посторонними этот обходился повежливее. Даже интонации слегка смягчил.
– А расскажи-ка мне, какие виды щитов вы уже проходили, и мы вместе разберемся, какой из них нужно было использовать и как это лучше делать.
– Ментальный надо, я помню.
– Какой именно?
– А их несколько? – растерялся Тимур.
Ответом ему послужило укоризненное молчание.
Ну а что тут скажешь? Людвиг тоже промолчал бы.
Первое время, конечно, не молчал. Пытался объяснять, напоминать, разжевывать одно и то же по десять раз. Тимур слушал, преданно смотрел в рот, повторял за учителем и очень (действительно очень! Изо всех сил!) старался. Копался в книгах, искал заклинания, переписывал себе, пытался заучивать их наизусть или раскладывать на составляющие – но получалось у него из рук вон плохо. Энергия не слушалась, значения в формулах путались, знаки и чертежи выходили кривыми… В общем, «сделать хотел грозу, а получил козу».
Нет, он пытался. И базовые навыки освоил довольно уверенно.
Но… Людвигу было не слишком комфортно это признавать, но! Тимур был слишком взрослым, когда начал учиться. И не слишком талантливым. Он был обычным. Людвиг понимал, что меряет по себе, а так нельзя. Но не мог не думать: «Что ты возишься с расчетами четвертый день, я бы в десятилетнем возрасте справился в уме за пару минут!»
А самое страшное, Тимур был достаточно умным, чтобы это понимать и расстраиваться.
– Ментальные воздействия по стандартной классификации бывают нескольких типов в соответствии с особенностями воздействия. Соответственно, щиты подбираются в соответствии с соответствующими видами… – забубнил этот.
– …Соответствующих заклинаний, – вполголоса закончил Людвиг, потом не удержался и прыснул.
Кажется, одновременно с Тимуром.
Но смех мальчишки, конечно, проигнорировали. На собственного-то сына ругаться удобнее, чем на чужого.
– Хватит ржать! Если такой умный, почему не объяснил ребенку, как это работает?
– Я пытался.
– Пытался он. Почему у тебя ученик до сих пор топчется на начальном уровне?
– Он не топчется. Мы над этим работаем. – Людвиг открыл глаза и выпрямился. Ну, насколько получилось.
– Вижу я, как вы работаете! Мне что, экзамен устраивать каждый месяц, чтобы проверить, что вы успели изучить?
– А тебе какое дело до этого? Что надо, то и успели.
– Твоя расхлябанность плохо сказывается на моей репутации и взаимоотношениях с коллегами. Я обещал Игорю, что в будущем сын станет ему надежной опорой и незаменимым помощником, а он до сих пор щиты не умеет ставить.
– Я умею… – прошептал Тимур, – просто забыл.
– Он умеет, – подтвердил Людвиг с уверенностью, которой не ощущал.
– Мне что, самому с ним заниматься? Бросить работу, отложить все дела, продумать программу обучения? – не унимался этот.
Звучало не зло – занудно. Бубнить и ворчать он мог долго. Настолько долго, что в какой-то момент становилось проще согласиться с претензиями, чем выслушать их до конца.
– Отстань от мальчика и вернись к гостям.
На Людвига недовольно покосились оба: Тимур – из-за «мальчика» (ну не девочка же он!), отец – из-за того, что посмел спорить.
– Иди умойся, – велел он, – не позорь меня своей кислой физиономией. Если плохо, езжай домой, а не страдай по углам. А ты куда? Стой на месте, поговорим немного.
– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться, – прокомментировал Людвиг. Но почему-то действительно встал и пошел к ближайшему туалету. Благо располагался он недалеко, можно и без поддержки доковылять.
Наверное, нужно было остаться. Поспорить. Хотя бы попытаться настоять на своем.
На чем? Ради чего? Чтобы что?
Мысли путались, и правильный ответ ускользал, как дверная ручка из-под дрожащей руки. Людвиг попытался поймать шпингалет непослушными пальцами, но, промахнувшись в третий раз, решил не запираться. Еще грохнется, чего доброго, а снаружи потом дверь ломать начнут. Глупо получится.
После умывания ледяной водой легче не стало. Точнее, в голове слегка прояснилось, зато на душе, наоборот, помутнело, и собственный поступок начал казаться бегством и немного предательством. Взял и бросил ученика на растерзание этому. Нет, он его, конечно, не убьет, но по мозгам поездить может.
А Тимур теперь так и будет думать, что Людвиг – совершенно бесхребетное создание. Его послали – он пошел.
Так, как всегда и поступал.
Не волк, а дрессированная овчарка, которая никогда не укусит хозяина.
Да, иногда Людвиг огрызался, иногда ворчал, спорил, отказывался… На словах отказывался. А потом все равно шел и делал то, что просил отец. А он даже не заставлял, только просил.
Людвиг выругался сквозь зубы и сунул голову под кран целиком. Вода немедленно потекла за шиворот, смывая мерзкий пот.
Когда вспотеть-то успел?
От холода заломило затылок, и только тогда Людвиг закрыл вентиль. С мокрых волос капало в раковину и на пол. Рубашку можно было выжимать. Как тряпку.
Когда ты успел стать тряпкой, Людвиг Майер?!
Его все еще шатало, идти пришлось вдоль стенки, придерживаясь за нее рукой. И медленно. А вот обрывки чужого разговора со стороны гардероба долетели быстро. Намного быстрее, чем Людвиг успел понять, хочет ли прислушиваться.
– Он хороший мальчик, только непослушный иногда. Любит спорить со старшими. Но вы, дети, наверное, все такие. Разве я не прав? И не смотри на меня так угрюмо, не поможет. Впрочем, как хочешь, так и смотри, только учебу не бросай. Знаешь, как говорят: если долго мучиться… Если что-то будет совсем непонятно, приходи ко мне, так уж и быть, помогу, чем сумею. Объясню, подскажу, научу.
– У меня уже есть учитель.
– С которым ты
