Немногое можем мы сказать и о влиянии монгольской и тюркской крови, допустимом во всяком случае на основании исторических соображений. На центральное великорусское население влияние это едва ли было велико. Выше мы уже говорили о соображениях, в силу которых появление брахицефалии у великоруссов никоим образом не может быть приписано монгольскому влиянию. В частности, по отдельным областям, влияние тюркско-монгольской крови могло, конечно, существовать и в более значительной мере уже по одному тому, что в некоторых областях существует и поныне соприкосновение великоруссов с тюркско-монгольскими племенами; существовало оно, и в большей даже степени, чем теперь, и в исторические времена. Даже и в центре великорусского населения можно указать отдельные острова, где жило прежде, да и сохранилось до сих пор, тюркское население (касимовские татары и т. п.). Но монголы играли видную роль в истории великорусского племени, и вопрос об их влиянии должен быть поставлен шире; мы должны искать следов монгольской крови не в одних областных типах, но во всей массе великорусского населения, в общем его физическом типе. Одним из характерных признаков монгольского типа является значительная ширина скул при относительно низком лице. Выше мы уже упомянули о том, что значительная ширина лица великоруссов, вообще говоря, не сближает их с монголами, так как лицо великорусса вместе с тем и длинно (высоко). Но это справедливо до тех только пор, пока речь идет об общем типе, о средних величинах. В конкретных же случаях дело может обстоять иначе и очень может быть, что среди особенно широколицых великоруссов найдутся носители и других монгольских черт. За неимением других данных для решения этого вопроса, я обратился к исследованным мною рязанцам и, выделив из них группу лиц особенно широколицых, вычислил для этой группы средние величины некоторых других измерений. Но результат вычислений не дал никаких указаний на монголоидность типа представителей этой группы. Так, средний рост группы широколицых (обладающих отношением ширины лица к длине всей лицевой линии, от корня волос до подбородка, в 82 и более), состоящий из 36 человек, оказался равным 1656,7 мм вместо 1651,3 для всех рязанцев в целом, головной указатель — в 81,94 вместо 81,48 и, наконец, число представителей темного цвета волос и глаз — 11,1 % вместо 19,39 % и светлого типа — 36,1 % вместо 22,15 %. Величина роста и головного указателя широколицых дали только очень небольшую разницу с общей массой рязанцев, причем рост широколицых оказался немного даже больше (а не меньше, как следовало бы ожидать для монголоидного типа), головной же показатель немного побольше, но разница чрезвычайно ничтожна. Распределение же типов цветности дало результат прямо противоположный ожидаемому, а именно — заметное уменьшение темного типа и значительное преобладание светлого цвета волос и глаз среди широколицых. Следовательно, те данные, какие имеются налицо, указывают на сродство широколицых великоруссов никак не с монголами (брюнетами), но скорее уже с финнами или тевтонами (норманнами). Но тевтоны не отличаются особою шириною лица, а потому наша группа широколицых скорее всего указывает на некоторое сродство с финнами, среди которых встречаются, между прочим, и группы высокорослых, светловолосых и в достаточной мере широколицых представителей. Впрочем, материал, вошедший в обработку, слишком недостаточен по числу наблюдений, и единственное, что можно из него заключить, сводится к утверждению о недоказанности сколько-нибудь резкого влияния монгольского типа на современных великоруссов. Для дальнейшего же выяснения этого, как и многих других вопросов, нам приходится терпеливо ждать дальнейших исследований, собранных и разработанных по определенной программе в разных областях, заселенных великоруссами. Раз зашла речь о смешении славянских племен с инородческими, о степени влияния этих последних на чистоту типа современного великорусса, было бы несправедливо обойти молчанием вопрос о способности современных великоруссов ассимилировать чуждые элементы и, в свою очередь, подчиняться влиянию инородческих элементов. Всякий наблюдатель, которому приходилось бывать в областях, где великорусское население соприкасается с инородческими племенами, мог, конечно, убедиться в необыкновенной способности великоруссов не только мирно уживаться со своими соседями, но и поразительно быстро заимствовать у них многие обычаи, привычки, слова, выучиваться их речи. Способность русских к изучению языков давно уже вызывает у западных европейцев чувство удивления. Но изучение языков и некоторое приспособление к нравам более культурных народов вызывается известными потребностями человеческого духа и не заслуживает еще того удивления, как факт чрезвычайной приспособляемости великоруссов к нравам и языку племен, стоящих даже ниже их по культуре. Мне лично приходилось многократно делать наблюдения в областях соприкосновения великоруссов с татарами, калмыками, киргизами (в Астраханской губ.), с башкирами, черемисами, мордвою, чувашами и т. д. (в Казанской губ.) и, наконец, с поляками, немцами (в западных и северозападных губерниях), и везде можно было отметить, что в то время, как в целом районе соприкосновения не найдется ни одного, например, киргиза, могущего кое-как связать две-три русские фразы, чуть ли не половина русских могла бегло говорить на киргизском языке и т. д. Но в упомянутых областях русское население все-таки является преобладающим и не имеет необходимости вступать в кровное родство с иноплеменниками. Там же, где великоруссы оказывались в меньшинстве и были принуждены брачиться с иноплеменниками, процесс поглощения русским элементом выражен, по-видимому, очень сильно. Так, еще Щапов отмечал сильное объякучивание русского населения Якутской области. Во многих местностях потомки русских давно забыли свой язык, одежду и приняли внешний вид, а также, по-видимому, и физический тип якутов. Новейшие исследования (И. И. Майнова, работой которого, еще не вышедшей в свет, я мог пользоваться, благодаря любезности автора, в рукописи) показывают, однако, что наряду с объякучиванием русских идет и обратный процесс — обрусения якутов. Оказывается вместе с тем, что и в областях наибольшего объякучивания русских, физический тип славян является гораздо более устойчивым, чем это можно было бы предположить с первого раза. Если метисы и являются, по данным г. Майнова, и более темноволосыми, и более темноглазыми, чем великоруссы, однако более высокий рост русских упорно сохраняется и у метисов. Эти и аналогичные им наблюдения имеют большую ценность уже потому, что позволяют судить до некоторой степени и о том, что происходило в те отдаленные времена, когда пришлые славянские племена столкнулись впервые с аборигенами современной центральной и северной России. Судя по аналогии с явлениями, наблюдаемыми теперь, мы можем думать, что и в доисторическую эпоху славянские пришельцы не вытеснили и не разогнали окончательно аборигенов страны, но мирно уживались с ними и дали новый средний тип, восприняв некоторые чуждые черты, но стойко сохранив и некоторые основные свои признаки, среди которых рост занимает, по-видимому, одно из первых мест. Для выяснения истории сложения физического типа современного великорусса нам остается желать дальнейших в этом направлении работ, которые показали бы нам, насколько эластичны основные черты славянского типа. Много, впрочем, существует и других пробелов, не дающих возможности высказаться с желательной степенью определенности относительно столь близкого и вместе с тем столь трудного для нас вопроса о самопознании. И если ряд недомолвок и недостаточно обоснованных предположений вызовет у читающего эти сроки чувство горькой обиды, да не обвинит он за то русских антропологов; пусть лучше он вспомнит, что наша наука слишком еще юна, а исторический закон судеб таков, что мы всегда и во всем начинаем свои познания с области внешнего мира, великое же «???» приходит значительно позже, по накоплении больших сумм знаний внешнего мира.
И. Д. Беляев
О великорусском племени
Позвольте занять несколько времени беседою о великорусском племени. В Москве, — в сердце великой русской земли всего приличнее повести беседу об этом предмете, и тем более это прилично, что еще недавно большая часть западноевропейских журналов и газет, по команде польских эмигрантов, общим хором утверждала, что мы великоруссы, никто другой как татары, скифы, финны, гунны, тураны и чуть не турки, даже хуже турок, какие-то чудища, оскверняющие европейскую землю. Обо всем этом даже читались публичные лекции, как говорят привлекавшие многочисленную публику в Западной Европе. Да и в настоящее время между западными европейцами еще много охотников верить сим подобным толкам и россказням.
