Сегодня шеф гестапо Гиммлер объявил, что нашел человека, заложившего бомбу, чуть не разорвавшую Гитлера на части две недели назад в Мюнхене. Его имя Георг Эльзер, ему тридцать шесть лет, и за ним, по словам Гиммлера, стоят британская разведка и Отто Штрассер, бывший нацистский руководитель, а теперь злейший враг Гитлера, проживающий во Франции. Версия Гиммлера о том, как Эльзеру это удалось, звучит, конечно, неправдоподобно. Один немец, прочитав сообщение, сказал мне сегодня: «Теперь я точно знаю, что бомбу заложил Гиммлер».[24]
Гиммлер поведал также, видимо для того, чтобы произвести впечатление на публику, что якобы руководитель отдела британской разведки в Западной Европе, некий мистер Бест, и его сообщник, некий капитан Стивене, были задержаны гестапо 9 ноября на границе Германии и Голландии. Это проясняет дело о похищении, о котором мы слышали из Амстердама. Голландцы говорят, что все произошло на голландской территории.
Завтра в «Volkische Beobachter» автор статьи напишет, что, «глядя на Эльзера, просто забываешь, что перед тобой злобный монстр. У него умные глаза и довольно мягкие черты лица».
Наверняка Гиммлер и его банда стремятся убедить легковерный германский народ, будто британское правительство пыталось выиграть войну, убив Гитлера и его основных соратников. Цензор вырезал сегодня в моем тексте все упоминания о поджоге рейхстага.
Берлин, 23 ноября
Сегодня День благодарения. В доме у поверенного в делах Александера Керка около сотни голодных американцев набросились на индеек, разложенных на буфетной стойке. В обед я уже ел индейку у Экснеров, так как перед этим в полночь затащил Дороти Экснер в студию для короткого интервью в прямом эфире на тему о том, как ей живется в воюющей Германии при карточной системе. Она замечательно объяснила, как из масла сделала крем для тыквенного пирога с помощью новой взбивающей машинки.
После 1 декабря лошади, коровы и свиньи, содержащиеся не на государственных фермах, тоже получат продовольственные карточки.
Берлин, 26 ноября
Здесь побывал Билл Уайт, сын Уильяма Аллена, и на этой неделе он помогал мне изучать ночную жизнь в военное время. Си-би-эс хочет, чтобы я вышел с такой программой сегодня ночью. Мы обнаружили, что ночная жизнь процветает. Завтра уезжаю на несколько дней в Женеву.
Женева, 1 декабря
Советский Союз вторгся в Финляндию! Вчера бомбардировщики военно-воздушных сил «красных» атаковали Хельсинки, погибло семьдесят пять гражданских лиц и несколько сот ранено. Великий защитник рабочего класса, страстный агитатор против «фашистской агрессии», праведный борец за «добросовестное и точное соблюдение договоров» (цитата из речи Молотова месячной давности) набросился на самую порядочную и действенную крошечную демократию в Европе, нарушив дюжину «торжественных» обязательств. Все нравственные основы в международных отношениях, которые закладывали для себя Советы в последнее десятилетие, рухнули как карточный домик. Сталин поставил себя на одну доску с Гитлером, Муссолини и японцами. Советская внешняя политика оказалась такой же «империалистической», как царская. Кремль предал революцию.
В течение тридцати часов я просто бесился от злости, прошлой ночью не мог уснуть, хотя и возможности-то особенно не было. Со вчерашнего дня непрерывно названивал в Хельсинки, Стокгольм, Берлин, Берн, Амстердам и Лондон, организуя линии связи для наших передач из Финляндии, полный решимости провести их не для собственного успокоения, а для того, чтобы о случившемся в Финляндии услышали в моей стране. Сделать это было непросто, неудачи следовали одна за другой, но все-таки мы вышли в эфир. Начали с того, что Макси связался со станцией в Женеве, работающей на Эн-би-си, единственным для нас промежуточным средством для передачи сигнала. Но прежде он договорился с финнами и шведами, каким-то образом убедив их, что интервью финского президента Каллио и министра иностранных дел Эркко будут эксклюзивными для Эн-би-си. Телефонный звонок властям в Хельсинки уладил все, что касалось финнов, но мне пришлось долго уговаривать в Стокгольме шведов, от которых зависела радиорелейная связь с Финляндией, чтобы интервью было эксклюзивным не только для Эн-би-си, но и для нас. Вчера всю вторую половину дня искал передатчик. Дом радио Берлина не предоставит мне ни передатчика, ни транзитных телефонных линий через Германию. Они получили указание не раздражать Россию. Позвонил в Амстердам и попытался уговорить голландцев одолжить мне их передатчик, но они очень уж боятся за свой нейтралитет, который, само собой, ни Германия, ни Россия уважать не станут, если однажды им это покажется невыгодным. В конце концов все наши трудности решил Эд Марроу, хотя нас не услышат ни немцы, ни шведы, ни даже финны. Эд убедил Би-би-си поймать шведскую средневолновую радиостанцию, которая будет принимать передачу из Хельсинки по телефону, и ретранслировать ее. С Би-би-си ее перегнали в Регби, откуда на коротких волнах ее передали в наши студии в Нью-Йорке. Обычно, чтобы провести радиопередачу из Хельсинки, надо было перегнать ее по телефонной линии через Швецию и Германию в Швейцарию, а затем с женевской радиостанции транслировать на коротких волнах в Нью-Йорк. Но помешало то, что Германия отказалась предоставить нам транзитные телефонные линии, а Макси связался с местной радиостанцией. Из Нью-Йорка сообщили, что наша передача из Хельсинки была намного лучше, чем у конкурентов. Они, очевидно, делали свою, перехватывая в Женеве средневолновый передатчик из Стокгольма, но так как в Лондоне техника лучше, то и нас было лучше слышно.
Сегодня договорился с хельсинкским корреспондентом «Christian Science Monitor» подготовить для передачи первые свидетельства очевидца бомбардировки Хельсинки — это сенсация. Харальд Диттрих, глава коротковолнового вещания Германии, человек спокойный, отличный специалист (он высоко оценивает работу технических служб американских радиовещательных компаний, обеспечивающих прием из Европы, и, несмотря на то что является фанатичным нацистом и ревностно исполняет свой долг, он единственный человек, с которым я хорошо и успешно работаю), пообещал мне по телефону, что сделает все, что в его силах, чтобы Геббельс предоставил нам транзитные телефонные линии, если я гарантирую, что все выступающие будут американцами.
Я простудился, и у меня температура, но буду продолжать свои финские передачи. Тэсс замечательно впряглась в работу, проводит немало часов у телефона, крича в трубку на нескольких языках, включая скандинавские, датский она знает в совершенстве. Отправляет и принимает телеграммы, что мы должны делать исключительно по телефону, и очень помогает мне в работе. Телефонный счет за вчерашний и сегодняшний день, включающий бесчисленное множество звонков в Хельсинки, Стокгольм, Берлин, Амстердам, Лондон и Нью-Йорк, перевалил за тысячу долларов, а счета за телеграммы, в том числе за океан, по всей вероятности, составят половину этой суммы. Но Пол Уайт и Клаубер говорят: «Давай передачи».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
