Я осматриваюсь. Потом взбиваю подушки и ложусь на диван. По идее, состояние у меня должно быть подвешенное, в ожидании новостей насчет сегодняшнего вечера, но испытываю я нечто противоположное. Это словно пауза, когда выходишь на вокзале или в аэропорту незнакомого города, и перед тобой ничего нет, кроме возможностей.
Доносящаяся с улицы какофония звуков – звон трамваев и велосипедов, рев пролетающих время от времени самолетов – накладывается на музыку, убаюкивая меня.
Уже в третий раз за день меня будит телефонный звонок. И как и утром, когда позвонила Яэль, я чувствую, что нахожусь где-то еще, в каком-то правильном месте.
Телефон смолкает. Но я знаю, что это наверняка был Линус. «Судьба», – как сказала Марина. Но решается не вся моя судьба, а всего лишь сегодняшний вечер. А остальное принадлежит мне.
Я иду в комнату за телефоном. В облаках мелькает сине-белое брюхо самолета «КаЭлЭм». Я представляю, что вдруг оказался в нем и лечу над Амстердамом, потом через Северное море, над Англией и Ирландией, мимо Исландии и Гренландии, потом Ньюфаундленд, потом вдоль восточного побережья Штатов, а там и Нью-Йорк. Я чувствую, как вздрагивает самолет, слышу, как шасси касаются асфальта, взрыв аплодисментов. Мы все до единого благодарны, что, наконец, долетели.
Я смотрю на телефон. Пришла куча поздравлений по поводу вчерашнего и голосовое сообщение от Линуса. «Уиллем, перезвони, как только сможешь».
Я вдыхаю поглубже, чтобы подготовиться к тому, что могу услышать. Хотя это и не имеет особого значения. Бой уже закончился, теперь я собираюсь домой.
Как только Линус берет трубку, раздается еле слышный стук в дверь.
– Алло, алло, – говорит он.
Снова стучат, на этот раз громче. Кейт? Брудье?
Я говорю Линусу, что сейчас перезвоню. И кладу телефон. Открываю дверь. И время снова останавливается.
Я крайне удивлен. И в то же время нет. Она точно такая, какой я ее запомнил, но в то же время совершенно другая, незнакомая. Я ее знаю. «Правда и ее противоположность – это разные стороны одной и той же монеты», – слышу я голос Сабы.
– Привет, Уиллем, – говорит она. – Меня зовут Эллисон.
Эллисон. Я произношу это имя в уме, и все мои воспоминания и монологи, которые я вел целый год, пересматриваются и изменяются. Не Лулу. Эллисон. Сильное имя. Надежное. И почему-то знакомое. Мне все в ней кажется знакомым. Я знаю этого человека, а этот человек знает меня. И тут я понимаю, что мне снилось сегодня утром, кто все это время сидел на соседнем кресле самолета.
Эллисон входит.
За ее спиной со щелчком закрывается дверь. На миг с нами в комнате оказываются все остальные. Яэль и Брам – какими они были тридцать лет назад. У меня в мыслях проносится вся их история, ведь она и наша тоже. И только сейчас я осознаю, что она была неполной. Сколько бы раз Брам ни рассказывал ее, он умалчивал один очень важный момент. О том, что произошло за те первые три часа, которые они провели вместе в машине.
Может, и рассказывал, но не словами. А поступками.
«И я ее поцеловал. Словно ждал ее все это время», – так говорил мой отец, который до этого был меланхоликом, и в его голосе всякий раз звучало изумление.
Я думал, его удивило ее случайное появление. Но, может, и нет. Может, это чувство было вызвано тем, какой след она оставила в нем всего за трехчасовую поездку. А два года спустя она снова предстала перед ним.
Наверное, он был потрясен, как и я сейчас, этой таинственной встречей любви и удачи, судьбы и воли. Ведь он ее ждал. И она появилась.
И он ее поцеловал.
И я целую Эллисон.
Я завершаю предшествующую историю и, таким образом, начинаю нашу собственную.
Двойное счастье: вот оно.
Благодарности
Когда пишешь романы, приходится воровать. Я бы в первую очередь хотела попросить прощения и поблагодарить всех тех людей, с которыми я познакомилась за годы путешествий и просто по жизни, кусочки чьих историй я украла, и, поменяв имена, вложила в эту книгу. Вас слишком много, поэтому я не буду перечислять, я даже не уверена, что помню всех по имени. Но все-таки я никого не забыла. Люди, с которыми пересекаешься всего на день, могут стать источником вдохновения, а ты этого даже и не понимаешь до тех пор, пока, несколько десятков лет спустя, они не появятся в твоем романе.
Я искренне благодарю всех, кто помогал мне в работе над этой книгой, таким многонациональным винегретом – спасибо, merci, bedankt, gracias, , köszönöm, и obrigada. В частности я благодарю Джесси Остриан, Фабиолу Берджи, Майкла Бурре, Либбу Брей, Сару Бернз, Хелин Бут, Митали Дэйва (вместе с родителями), Даниэль Дэлани, Селин Форе, театр «Фиаско театр кампани», Грега Формана, Ли и Рут Форманов, Ребекку Гарднер, Логан Гаррисон, Тамару Гленни, Мари-Элизу Грамэн, Тори Хилл, Бена Хоффмана, Марджери Ингол, Анну Ярзаб, Морин Джонсон, Дебру Каплан, Изабель Керияку, И. Локхарта, Элайзу Маршал, Тали Мис, Стефани Перкинс, Мукеша Прасада, Уилла Робертса, Филиппа Робине, Лейлу Сейлз, Тамару и Роберта Шамхартов, Уильяма Шекспира, Деб Шарипо, Кортни Шайнмель, Слингз-энд-эрроуз, Андреас Сонджу, Эмке Спауэн, Маргарет Стол, Джули Штраусс-Гейбл, Алекса Ульета, Робин Вассерман, Кэмерон и Джеки Вилсонов, Кен Райт и всю команду «Пингвин янг ридерз груп». Работали всей деревней – в данном случае всемирной.
И, наконец, я хочу сказать спасибо вам, Ник, Вилла и Денбель: моей семье. Моим домашним.
Примечания
1
Строка из пьесы «Макбет» У. Шекспира, цитируется в переводе Б. Пастернака.
2
Перевод В. Левика.
3
Блюдо из мяса и овощей, популярное в странах Магриба.
4
Le divan du monde – бывший театр, а сегодня – концертная площадка в Париже, неподалеку от площади Пигаль.
5
Август на голландском и французском языках.
6
Четверг (голл.).
7
В этом нет необходимости (фр.).
8
Прекрасно! (фр.).
9
Ладно (фр.).
10
Дорогой (фр.).
11
Лулу – это я (фр.).
12
