Я старалась не встречаться с ней глазами. Лидда ушла из Долины. Сделала, что ей велено… Я взглянула на старого волка и тихо проговорила:
— Я никуда не пойду. Если меня заставят, я перестану есть и умру от голода. — Я собралась с силами. — Может, мне удастся остановить битву.
Кажется, в глазах старого волка мелькнула улыбка — слишком мимолетная, чтобы разглядеть.
— Тогда я буду говорить на Совете, — промолвил он. Я удивленно заморгала, Яндру от изумления не сдержал рыка.
— Ты попросишь Совет остановить битву? — в надежде спросила я.
— Такое не в моих силах, — покачал головой старый волк. — Как только зубы вонзятся в плоть, выбора не останется. Однако если битвы не будет, Совет может сохранить жизнь волкам и людям Широкой Долины.
— Слишком поздно! — бросила Франдра. — Они должна уйти с нами немедленно! Мы что, зря столько старались?
— У Каалы есть право выбора, — резко возразила бабушка Тали.
Яндру с Франдрой зарычали и шагнули к ней, но женщина не двинулась с места.
— Верно. — Зориндру смерил взглядом обоих волков, и те, прижав уши, отступили на место.
Старый волк тихо склонил ко мне морду:
— Послушай, кроха. Я не смогу ни за что поручиться. Я глава Совета, однако не в моих силах заставить других принять мое мнение. Совет волен истребить волков Широкой Долины, даже если битвы не будет. Я могу увести тебя из Долины вместе с друзьями, Аззуеном и Маррой, чтобы тебе не было одиноко. Я отведу тебя к матери, — добавил он, не сводя с меня глаз. — Мне под силу ее отыскать.
Я удивленно вскинула глаза, сердце забилось сильнее. Мать! Не было дня, чтоб я не думала о ней, не мечтала о встрече! Я обещала ее найти! Если Зориндру отведет меня к матери — что мне Рууко и Скалистые, что мне знак роммы и битва! Я встречусь с матерью — а может, даже с отцом, — и больше никогда не буду одна!
А моя стая погибнет. Даже если не грянет битва. И умрет Тали. И Брелан с Микланом…
— Нет, — сказала я. — Я не дам убивать мою стаю и людей. Я заставлю Рууко отменить бой.
— Хорошо. Я собираю Совет. — Старый волк направился к поляне среди камней. — Ступайте за мной! — велел он Яндру и Франдре. Те приняли приказание возмущенно, Франдра даже пробормотала что-то под нос, однако оба волка, прижав уши, двинулись вслед за Зориндру, негодующе оглядываясь на меня через плечо.
Их хвосты еще не исчезли за деревьями, а Тлитоо уже пронзительно закаркал:
— Чего ждешь, волчица? Ты толстая, в клюве тебя не донести!
Я мгновение помедлила — неужели оставить старую женщину одну среди леса?..
— Ступай, детка, — кивнула Ниали. — Мне эти леса знакомы с тех времен, когда не родилась еще и прабабка твоей прабабки. Я доберусь туда, где ты будешь.
Опершись рукой о мою спину, она встала с камня, и я устремилась назад, к территории стаи.
Не успела я пробежать и минуты, как звук шагов по сухой листве заставил меня насторожиться. На тропу впереди выступили Аззуен с Маррой.
— Неужели ты всерьез поверила, что мы тебя бросим? — заявил Аззуен.
Сначала я пыталась уговорить их уйти, спастись из Долины — и ждать, когда я приведу наших людей. Бесполезно.
— От битвы зависит и наша жизнь, — настаивала Марра. — Мы останемся и попробуем не допустить схватки.
— И не бросим Брелана и Миклана на верную смерть, — добавил Аззуен.
— Мы так решили, не теряй времени, — заключила Марра.
Я уже набрала воздуху для следующей порции доводов, как вдруг обнаружила, что не хочу больше спорить. Я положила голову на спину Аззуену, коснулась лапой плеча Марры — и последние сомнения растаяли.
— Нам сюда, — скомандовал Аззуен.
Глава 19
Прошло полночи, когда мы наконец добрались до равнины Высокой Травы и притаились за деревьями на том же склоне, откуда следили за нападением стаи на медведицу так много лун назад. Трава, давшая название равнине, уже начала подсыхать, хотя после осенних ливней оставалась по-прежнему высокой. Густой лес скрывал нас от непрошеных взглядов, зато мы видели всех: слева затаилась стая во главе с настороженным Рууко, который пристально следил за происходящим; справа, на участке голой земли, самки и дети человечьего племени — и среди них Тали — что-то произносили нараспев под сложный, завораживающий ритм, который выстукивали палками на выдолбленных кусках бревен. Прямо перед нами, в центре равнины, два десятка самцов окружили двойным кольцом группу лосей: в малом кругу, удаленном от лосей не больше чем на полдюжины прыжков, стояли шестеро юношей, второй круг образовывали взрослые, среди них Брелан и сын вождя, возглавляющего племя Тали, — тот самый, за которого прочили мою девочку.
— Мы опоздали, — прошептала Марра.
Позади людей в высокой траве пряталась стая Скалистых и какие-то незнакомые волки: судя по стойкому сосновому запаху — стая Древесной Тропы. Они наблюдали за людьми, словно те были добычей.
Человечье племя — занятое ритуалом, как и сказал Торелл, — явно не подозревало о волках. Десяток мужчин держали в руках пустые тыквы, покачивая ими взад-вперед; в тыквах что-то с грохотом пересыпалось, треск сливался с ритмом палочек, которыми женщины били в полые бревна, — и лоси, завороженные звуком, не сходили с места. Даже я на время замерла, захваченная ритмом, пока не встряхнулась, сбрасывая наваждение.
— Испытание на взрослость, — объяснил Аззуен. — Нам Тревегг сказал еще до ухода.
— Вы спрашивали Тревегга? — Я встревожилась, не выдали ли они себя, и тут же вздохнула: беспокоиться уже поздно. — А лоси при чем?
Я вдруг разглядела, что внутри круга стоят только самки. Интересно, где самцы?..
— Юноши должны показать силу, — ответил Аззуен. — Это как наша первая охота: молодой самец считается взрослым, когда самостоятельно одолеет лося. Пока сегодня все не убьют по лосю, никто с равнины не уйдет. Все будут сосредоточены на добыче. Вот почему Торелл выбрал этот день.
— Как они умудряются не заметить Скалистых? И нашу стаю? — удивилась Марра.
Действительно. Спрятаться в высокой траве нетрудно, но стоило людям оглядеться — они бы заметили колыхание травы там, где волки уже начали красться в стороны, образовывая полукруг позади человечьих самцов. Однако никто не обращал внимания.
Грохот тыкв и стук палочек усилился.
— Людей, наверное, отвлекает ритм, как и лосей, — сказала я. Может, мы еще успеем добраться до Рууко, чтобы тот остановил Торелла?.. Я глянула на Тали. — А почему самки в стороне?
Марра фыркнула.
— Тревегг рассказывал, что люди больше не позволяют самкам охотиться. Не понимаю, ведь тогда охотников в племени вдвое меньше. Но Тревегг говорит, у людей так принято. Вон он идет, — кивнула Марра в сторону нашей стаи. — По-моему, он знал, что мы собираемся сбежать.
