Что-то случилось с этими людьми. Почему-то они потеряли веселость и гордость. Позволили своим домам обветшать, позволили себе превратиться в жалких оборванцев.
— Ребята, останьтесь тут, — сказал Шеридан.
— Сэр, остановитесь! — с тревогой воскликнул Езекия.
— Поосторожнее! — предостерег Авраам.
Шеридан направился к амбару. Группа у дверей не шелохнулась. Он остановился в трех шагах от них.
На близком расстоянии они даже больше походили на гномов, чем на снимках, сделанных первой экспедицией. Да, сморщенные маленькие гномы, но совсем невеселые гномики. Они выглядели неряшливыми, опустившимися и смотрели на него угрюмо, возможно, даже с ненавистью. И с каким-то смущением. Некоторые расстроенно переступали с ноги на ногу.
— Вижу, вы нас не забыли, — сказал Шеридан дружеским тоном. — Мы слишком долго не возвращались. Гораздо дольше, чем намеревались.
Он опасался, что говорит плохо. Этот язык, собственно, был не самым простым языком в Галактике. На мгновение он пожалел, что в человеческий мозг нельзя вставить сменник. Как бы это облегчило дело!
— Мы вас помним, — сердито сказал один.
— Замечательно! — с наигранной радостью воскликнул Шеридан, — Ты голос деревни?
Голос — потому что у них не было главы, вождя, не существовало правительства, а возникающие проблемы обсуждались в разговорах возле эквивалента деревенской лавки да на редких общих собраниях, когда случалось что-нибудь неожиданное Но за выполнением решений никто не следил.
— Я могу говорить за остальных, — уклончиво ответил туземец и медленно вышел вперед. — Много лет назад здесь побывали такие, как вы.
— Вы их встретили как друзья.
— Мы всех встречаем как друзья.
— Но их особенно. И обещали им собирать и сохранять подары.
— Столько времени подары не сохраняются. Они гниют.
— У вас для хранения были амбары.
— Один подар начинает гнить, за ним другой, и вот уже сто гнилых подаров. Амбар не годится. Они нигде не сохраняются.
— Но мы… но те показали вам, что надо делать. Вы перебираете подары и выбрасываете подгнившие. И тогда остальные не начинают гнить.
— Очень трудная работа. Слишком много времени берет.
Туземец пожал плечами:
— Но ведь не все подары сгнили. Какие-то сохранились.
Его собеседник развел руками:
— Погода стояла плохая, друг. То мало дождя, то слишком много. Всегда что-нибудь не так. И урожаи всегда плохие.
— Но мы привезли вам полезные вещи в обмен на подары. Много всего, что вам нужно. Нам было трудно доставить их сюда. Мы прилетели издалека. Оттого и прошло столько времени.
— Что поделать, — сказал туземец, — Подаров нет. Сам видишь, какие мы бедные.
— Но куда подевались все подары?
— Мы, — упрямо сказал туземец, — больше не выращиваем подары. С подарами всегда что-нибудь не так.
— Но что растет на полях?
— Мы не говорим «подары», мы называем их по-другому.
— Неважно, как вы их называете. Это подары или нет?
— Мы подары не выращиваем.
Шеридан повернулся на каблуках и пошел назад к роботам.
— Одно ясно, — сказал он, — Что-то тут произошло. Он жаловался на бедность, а потом сказал, что подаров они больше не выращивают.
— Но это же поля подаров! — заявил Авраам, — Если сведения верны, то они расширили площадь посевов. Я проверил по дороге сюда. Сейчас у них под подарами занято гораздо больше земли, чем прежде.
— Знаю, — ответил Шеридан, — Бессмыслица какая-то. Езекия, ты не свяжешься с лагерем, не выяснишь, что известно там?
— Еще одно, — напомнил Авраам, — Наше торговое соглашение с ними. Оно сохраняет силу?
— Не знаю, — Шеридан покачал головой, — Может, стоит сунуть его им под нос и посмотреть, что из этого получится. Это может послужить психологической зацепкой. Попозже, когда мы их немножко смягчим.
— Если мы их смягчим!
— Но это только один день и одна деревня.
— По-вашему, мы не можем использовать соглашение как дубинку?
— Послушай, Ав, я ведь не юрист, и в нашем наборе сменников юриста нет и, по чертовски веской причине, на этой планете законов не имеется. Но, предположим, мы потащим их в галактический арбитраж. Кто подписывался за их планету? Туземцы, которых выбрали в ее представители мы, а не ее обитатели, так что их подпись никого ни к чему не обязывала. Подписание контракта было просто торжественной церемонией, юридически ничего не значившей, затеянной только для того, чтобы внушить туземцам почтение к нам.
— Но вторая экспедиция считала, что это сработает.
— Ну да. Гарсонианам присуща мораль — и индивидуально, и в семье. Но вопрос в том, насколько она обязательна для жителей деревни в целом.
— То есть нам нужно найти подход, — сказал Авраам, — Хотя бы к этой деревне.
— Ну, если дело только в ней, — заметил Шеридан, — можно и выждать. Обойдемся и без нее.
Но дело не ограничилось одной деревней. То же положение было и во всех остальных.
Об этом сообщил Езекия.
— Наполеон говорит, что не ладится у всех, — объявил он, — Никто ничего не продал. Из его слов следует, что повсюду такая же картина.
— Лучше отзовем всех ребят в лагерь, — сказал Шеридан, — Эту ситуацию надо обсудить. Выработать план действий. Подход должен быть единым.
— И надо бы накопать подаров, — предложил Авраам. — И проверить, подары они или другое растение.
3
Шеридан вставил в мозг Эбенезера сменник химика, и Эбенезер занялся анализом. О результатах он доложил на совещании за конференц-столом.
— Есть только одно отличие, — сказал он, — В этих подарах содержится более высокий процент калентроподенсии (вещества, действующего как транквилизатор), чем в привезенных первой и второй экспедициями. Примерно десять процентов с возможными колебаниями от поля к полю в зависимости от погоды и состава почвы — от последнего, по-моему, особенно.
— Значит, они солгали, заявив, будто больше не выращивают подары, — сказал Авраам.
— По их меркам, — возразил Сила, — они, возможно, не лгали нам. Человеческие нормы не всегда приложимы к инопланетной этике, то есть результативно. Эбенезер сказал, что в химическом составе клубней произошли изменения. То ли из-за улучшения обработки почвы, то ли из-за отбора семян, то ли из-за обильного выпадения дождей, то ли из-за большей концентрации микроорганизмов в почве. Или же туземцы сумели сами каким-то образом добиться этого…
— Все может быть, — сказал Гедеон. — Но к чему ты клонишь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
