Украшением дома занимались мужчины. Следуя четким указаниям Германа, развесили воздушные шарики и гирлянды. За стол отвечали дамы. Опять же не без участия Германа они испекли фирменный торт. На Континенте Новый год встречают не в полночь, как принято на Земле, а в полдень 1 января. Семья собирается за большим столом. Каждый должен рассказать, как провел ушедший год и что ожидает от наступившего. Первым поднимает бокал старший в доме.
– Я сумел найти Таю и Илью, – откашлявшись, объявил Олаф. – И теперь у нашего народа есть надежда на спасение.
Профессор сделал жест рукой, передавая слово гостям.
– Я встретил Таю и у нас будет дочь, – с гордостью сообщил собравшимся Илья.
– Я встретила Илью и… у нас будет дочь, – улыбнувшись, повторила Тая и прижалась к плечу Перегудова.
– А я узнал, что существует дубль-человечество, – продолжил эстафету Никита. – И хочу увидеть, как оно справится с бедой.
– Я вернулся домой, и… – Маркус, он был следующим, многозначительно посмотрел на Винни, – узнал по-новому старого друга.
– А я встретила старого друга, познакомилась с новыми друзьями, – завершила Винни новогоднюю традицию. – А еще неожиданно для себя стала знаменитой журналисткой.
Маркус и Винни, не сговариваясь, предпочли не делиться собственными планами на будущее, но остальные и так догадывались, о чем мечтают молодые наты.
Застывшего в кресле Илью кто-то хлопну по плечу.
– Как она? – рядом на диван упали запыхавшиеся Маркус и Никита, приехавшие следом за землянами на такси. – На кого похож младенец: на тебя или Таю?
– Первые роды длятся долго, – со знанием дела проворчал Илья. – Процесс только начинается.
– А почему тогда ты в коридоре, а не рядом с Таей? – удивился Никита.
– Ее устраивают в палате, предварительный осмотр врачей, подключение к мониторам, – Перегудов последовательно, по пунктам перечислил процедуру оформления роженицы в больницу, которую вдолбил ему Герман. – Потом позовут меня.
– Позвоню Винни, – вскочил Маркус, доставая из кармана коммуникатор: девушка как назло именно этой ночью дежурила в Информагентстве. – Она просила обязательно сообщить, как только всё начнется.
Никита проводил глазами Маркуса, закинул руки за голову и мечтательно произнес:
– Когда вернемся, женюсь на Гостевой.
– Почему? – не сразу сообразив, о ком идет речь, Илья ошарашено уставился на друга. Странная, однако, у Агафонова реакция на предродовую горячку. С чего вдруг тот помянул далекую редакцию?
– Почему женюсь или почему Гостева? – хмыкнул Никита.
Илья лишь еще шире распахнул глаза.
– Все вокруг женятся, – потянуло Никиту на откровенность, – заводят семью, рожают детей. А я, как осенний лист, лечу, куда ветер несет. Пора остепениться. Мужчине нужен фундамент, уверенность в завтрашнем дне. Вот как у вас с Маркусом.
– Но мы с Таей пока не женаты, – напомнил Илья. – Решили отложить официальную церемонию, пока домой не вернемся. Да и Маркус еще холостяк.
– Да ты посмотри, как он светится, когда с Винни разговаривает, – кивнул в сторону ната Никита. С лица Маркуса и вправду, как только тот услышал голос подруги, не сходила глупая улыбка. – Еще чуть-чуть и парень сдастся, сделает предложение руки и сердца, если уже не сделал. А в моей жизни, – вернулся к собственной персоне Агафонов, – сам знаешь, было много женщин, много ни к чему не обязывающих отношений. Таких, когда всем хорошо, всех всё устраивает. Но это самообман. Всегда считал, что любовь похожа на бабочку. Порхает, доставляет удовольствие, улетела и – никаких сожалений. Но любовь – совсем другое. Вот смотрю на вас с Таей и… завидую. Честно – за-ви-ду-ю. И понимаю, что любовь на самом деле – это когда мечтаешь о ребенке от любимой женщины, когда переживаешь за нее во время родов, когда хочешь, чтобы она всегда оставалась рядом. Из всех, кого знал, только с Гостевой мне было так же хорошо.
– А невеста в курсе твоих намерений? – Илья заслушался – он и не подозревал, что друг способен на подобные душевные терзания.
– Нет, – признался Агафонов, – я только сейчас решил. Как думаешь, Лариска не станет возражать?
Но Илья не успел ответить, его коммуникатор громко пискнул, на дисплее замигали красные огоньки: молодого папашу вызывали в палату. Забыв обо всем на свете, Перегудов помчался по больничному коридору.
Через полчаса мимо дежурной сестры торопливо пробежала и Винни. Она обещала поддержать роженицу не только как подруга, но и как переводчик. Земляне потихоньку учили, в том числе не без помощи терпеливого Германа, язык натов, но, как известно, рожая, женщины кричат на родном языке, забыв любой иностранный. Маркус и Никита тоже направились в палату и смело шагнули за порог. Однако, увидев Таю (девушка, скорчившись, лежала, облепленная датчиками, провода от которых тянулись к полудюжине мониторов), орущую при каждой схватке так, что вены на висках набухали (высокотехнологичная медицина помогает роженице, но все равно большую часть работы женщина должна проделать сама), замерли в проеме двери. Заметив посиневшие носы парней, Винни отправила «команду болельщиков» обратно в коридор. Достаточно одного полуобморочника, – посетовала она и показала на прислонившегося к спинке кровати Илью. Лицо Перегудова, дрожащее и белое по цвету слилось со стеной. С тремя им не справится, надо родами заниматься, а не добровольцев откачивать.
Парни не сопротивлялись.
– Долго еще? – лишь поинтересовались они.
– Дети быстро не рождаются, – бросила акушерка, наклонившись над Таей. – Наберитесь терпения.
Ждать, так ждать. Маркус с Никитой вернулись в фойе. Здесь появилось еще одно заинтересованное лицо – Олаф. Профессор, как только Таю увезли в больницу, связался с коллегами: ученые с разных концов Материка съезжались в заранее подготовленную лабораторию, чтобы немедленно начать работу с биоматериалом, который возьмет Олаф у новорожденного младенца. Трое мужчин удобно расположились в комнате отдыха, прихватив кофе и бутерброды из больничного автомата.
– У меня вот что в голове не укладывается, – Агафонов развернул прозрачную обертку и достал теплый хлеб: коротать время лучше под разговоры на отвлеченные темы. – Вы несколько раз упомянули, что после казни в средние века врачей, которых земляне приняли за колдунов, ни один нат не пытался проникнуть на Землю. Но абсолютно все граждане мира не могут быть законопослушными. А как же свойственное доминантам чувство любопытства? Ни за что не поверю, неужели никто не хотел наладить контакты с кромами?
– Ну, если быть до конца откровенным, – Олаф сделал последний глоток из пластмассового стаканчика и выкинул его в стоящую рядом урну, – в архивах хранятся документы о еще одной попытке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
