— А что это за специалист такой у него в советчиках? Он его называл?
— Отколь мне знать? Сказал, на ТВ работает, так что в курсе. А имя-фамилия мне до лампочки. Только сдается, он такой же специалист, как я Папа Римский. А Ромек уж так разнервничался, так разошелся, что я аж испугался, как бы его удар не хватил.
А вот о том, сколько времени и в какие дни его боевой товарищ провел в Буско, пан Язьгелло ничего путного сообщить не смог, как и о машине Маевского. Они ведь с дружком не каждый день встречались. И все равно инспектор не пожалел, что поддался на уговоры Хмелевской и потратил время на поездку в Буско-Здрой.
Беседу Гурского со свидетелем я внимательно прослушала, благо полицейский записал ее на диктофон. О том, легальная запись или сделана втайне от свидетеля, я не стала допытываться. Спросила о другом:
— А у Маевского, который в гипсе, вы тоже были?
— Был, да еще угодил как раз в тот момент, когда ему снимали гипс. Пришлось подождать, зато бедняга пребывал в превосходном настроении и общался со мной чуть ли не с радостью. И жена его тоже, у нее мужнин гипс давно сидел в печенках, уж очень она намучилась с супругом.
Выяснилось, что супруги Маевские довольно хорошо знакомы с паном Хлюпанеком, он не первый раз приезжает к ним отдохнуть и подлечиться, вот только мнения о нем у мужа и жены диаметрально противоположны. Для Маевского пан Роман — веселый и разговорчивый шутник, свой в доску, для пани Маевской — кошмарный тип, невоспитанный, с какими-то извращенными наклонностями, чуть ли не уголовный элемент. Она с трудом выносила его и старалась с ним поменьше встречаться. К счастью, пан Хлюпанек часто куда-то исчезал, они его по целым дням не видели, и это помогало бедной женщине как-то терпеть своего постояльца. Куда он пропадал — ей не известно, она понятия об этом не имеет.
— Да и Маевский в своем гипсе наверняка был не слишком подвижным? — предположила я.
— Правильно, из спальни ни ногой, так он там офонарел от скуки и не знал, что в мире происходит. Потому и радовался каждому приходу Хлюпанека. Но составлять ему компанию в поездках не мог, Хлюпанек, оказывается, любил длительные и дальние прогулки.
Гурский поставил вторую запись. Я отправилась на кухню заваривать чай, прихватив с собой диктофон — дабы время впустую не терять. Надо было еще и для кошек угощение приготовить. Пока чайник закипал, я настрогала рыбу и выложила на пластиковый поднос. После чего вместе с подносом и диктофоном вернулась в гостиную. Гурский ошеломленно уставился на сырую рыбу, должно быть, испугался, что у меня новое безумство — японская кухня, и успокоился, лишь когда я выставила поднос на террасу. Для нас же я принесла чай и малюсенькие изделия из индейки. Похвастаюсь, что это был истинный кулинарный шедевр, уж очень мне хотелось порадовать Гурского гостеприимством. Боюсь, такие шедевры в моей жизни — большая редкость, удавались раза два-три, не больше. Я даже про вилки не забыла!
Гурский не производил впечатления умирающего с голоду, но его явно заинтересовало необычное угощение. Он схватил вилку и, не дожидаясь приглашения, подцепил мясной шарик. Положил в рот. Разжевал. И тут же выключил кассету, прервав Маевского на полуслове.
— Что это?!
— У вас ведь есть жена? — несколько растерявшись, спросила я вместо ответа.
Многолетнее общение с полицейскими научило меня с большой осторожностью относиться к их женам. Разные они бывают, и никогда не угадать, на какую нарвешься. По большей части к работе мужей относятся отрицательно, хотя могли бы предвидеть, что за семейная жизнь им предстоит. В ответ на утвердительный кивок Гурского я предложила позвонить его жене, поскольку сам ни за что рецепт не запомнит. Если, конечно, пожелает…
— Очень даже желаю.
— Может, сначала запись дослушаем? Или прямо сейчас будем звонить?
— Прямо сейчас. Потом могут появиться соображения, которые потребуется обсудить…
Надо же, какой предусмотрительный! Он набрал номер жены.
— Пани Кася? — пустилась я с места в карьер. — Да, добрый вечер, у меня случайно это получилось, просто я запекала индейку и много мяса осталось. Размочите в молоке сухую булку, отожмите, смешайте с прокрученной индюшатиной, добавьте ложечку сахара, немного соли, ложку изюма, ложку миндальных хлопьев, все равно каких, лишь бы мелких, одно-два яйца, в зависимости от общего количества, консистенция должна быть как у очень крутого теста, жарить на сливочном масле, на среднем огне. Вашему мужу очень понравилось.
— Он что, так проводит расследование? — сухо поинтересовалась супруга Гурского.
— В общем, да Я слушаю запись, а он попробовал мое угощение, и ему пришлось по вкусу. Вам это записать?
— Спасибо, я пока еще не склеротичка…
Гурский отобрал у меня мобильник.
— Я нахожусь у пани Хмелевской, — подчеркнуто официальным тоном заявил он. — Кася, запоминай рецепт. Это настолько вкусно, что ты просто обязана приготовить. Да нет, не сей секунд, а вообще. На что?.. Ни на что не похоже. В холодном виде. А в горячем? — обратился он ко мне.
— Еще лучше.
— Во всех видах! И не сложно? Я так и подумал, ведь знаю, кто это готовил. Что?.. Прошу вас!
И он воткнул мне в руку мобильник.
— Так я же не знала, что он у вас! — смущенно сказала жена Гурского. — Я была очень… невежлива? Ну слава богу! Я считаю вас своей хорошей знакомой… через Роберта.
Я возмутилась — как Гурский смеет обо мне рассказывать! Кася, со своей стороны, тоже возмутилась:
— Я же ведь не только жена, но и прокурор!
В ответ я напомнила ей, что тайна исповеди распространяется лишь на адвокатов, а с прокурорами по-всякому бывает…
— Да если б я когда-нибудь что-нибудь разболтала, он меня давно убил бы, а уж разговаривать со мной точно перестал! — возразила пани Кася. — А это жарится большими котлетами или маленькими шариками?
— Чем мельче, тем вкуснее, но отнимает больше времени. Разве что при этом читать книжку, время с пользой потрачено, можно и целый день жарить. Маленькие удобнее есть.
— Поняла Большое спасибо.
Я могла вернуться к Маевским. Учитывая гипс мужа, хозяйка пансионата свела питание к минимуму. Завтраки и ужины постояльцы должны были стряпать себе сами, для этого в их распоряжении имелось все необходимое — холодильники, чайники и доступ в кухню, а с обедами каждый перебивался как мог. Кто порасторопнее — получал его от хозяйки, а остальные могли поесть в диетической забегаловке, что находилась по соседству с пансионатом. Постояльцев у Маевских было девять человек, каждый занимался чем считал нужным, кто просто отдыхал, кто ходил на процедуры в лечебницы. А оставшийся от обеда суп можно было разогреть и вечером, из недоеденной вареной картошки хозяйка стряпала на следующий день рагу с овощами, из макарон — запеканки, мясные зразы, котлеты и прочие отбивные тоже великолепно шли в дело. Так что из показаний пани Маевской получалась очень практичная «Поваренная книга».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
