подъездной дорожке и девочку на кровати. Увидел включенный телевизор и мальчика на крыльце.
– Здрасьте, – сказал мужчина девочке. – Кровать нашли. Хорошо.
– Здрасьте, – сказала девочка и встала. – Я просто попробовала. – Она похлопала по кровати. – Неплохая кровать.
– Хорошая кровать, – сказал мужчина. Поставил пакет, вынул пиво и виски.
– Мы думали, тут никого, – сказал мальчик. – Нас интересуют кровать и, может быть, телик. Может, еще стол письменный. Сколько вы хотите за кровать?
– Думаю, за кровать – пятьдесят, – сказал мужчина.
– А за сорок отдадите? – спросила девочка.
– Отдам за сорок.
Он взял из коробки стакан. Развернул бумагу, которой тот был обернут. Открыл виски.
– А за телик? – сказал мальчик.
– Двадцать пять.
– Отдадите за пятнадцать? – сказала девочка.
– Сойдет и пятнадцать. Могу отдать и за пятнадцать, – ответил мужчина.
Девочка посмотрела на мальчика.
– Так, ребятки, надо вам выпить, – сказал мужчина. – Стаканы в той коробке. А я присяду. Присяду на диванчик.
Мужчина сел на диван, откинулся на спинку и стал смотреть на девочку и мальчика.
Мальчик нашел пару стаканов и разлил виски.
– Хватит, – сказала девочка. – Мне лучше с водой.
Она взяла стул и села к столу.
– Вода там, в кране, – сказал мужчина. – Вон тот кран поверни.
Мальчик вернулся с разбавленным виски. Откашлялся и сел к столу. Усмехнулся. Но пить не стал.
Мужчина уставился в телевизор. Он допил свой стакан, налил еще. Потянулся включить торшер. Тут сигарета выпала у него из пальцев и завалилась в диван.
Девочка помогла ее достать.
– Так что ты хотела? – сказал мальчик девочке.
Он вынул чековую книжку и держал ее у губ, как бы прикидывая.
– Я хочу письменный стол, – сказала девочка. – Стол сколько?
Мужчина отмахнулся от неуместного вопроса:
– Сколько дадите?
Они сидели за столом, а он смотрел на них. В свете торшера у них в лицах было что-то такое. То ли милое, то ли мерзкое. Не разберешь.
– Выключу-ка я этот телевизор и поставлю пластинку, – сказал мужчина. – Проигрыватель тоже продается. По дешевке. Ваши предложения?
Он налил еще виски и открыл пиво.
– Все с молотка, – сказал мужчина.
Девочка протянула стакан, и мужчина налил.
– Спасибо, – сказала она. – Вы очень любезны, – сказала она.
– В голову шибает, – сказал мальчик. – Мне шибануло. – Он поднял свой стакан и поболтал его.
Мужчина допил, налил еще, а потом отыскал коробку с пластинками.
– Выбирай, – сказал он девочке и подал ей пластинки.
Мальчик выписывал чек.
– Эту, – сказала девочка, вытащив что-то наугад, потому что названия на «яблоках» ей ни о чем не говорили. Она встала из-за стола, села снова. Ей не сиделось на месте.
– Я выписываю на наличные, – сказал мальчик.
– Само собой, – сказал мужчина.
Они выпили. Послушали музыку. А потом мужчина переменил пластинку.
Чего, ребята, не танцуете? – решил сказать он и сказал:
– Чего не танцуете?
– Да ну как-то, – сказал мальчик.
– Давайте, – сказал мужчина. – Двор мой. Хотите – танцуйте.
Обхватив друг друга руками, прильнув друг к другу, девочка и мальчик двигались взад-вперед по проезду. Они танцевали. И когда пластинку сменили, они танцевали опять, а когда доиграла и эта, мальчик сказал:
– Я пьяный.
Девочка сказала:
– Ты не пьяный.
– А вот пьяный, – сказал мальчик.
Мужчина перевернул пластинку, а мальчик сказал:
– Пьяный.
– Потанцуй со мной, – сказала девочка мальчику, а потом – мужчине и, когда тот встал, пошла к нему, широко раскинув руки.
– Там люди, они смотрят, – сказала она.
– Ничего, – сказал мужчина. – Я у себя дома, – сказал он.
– И пусть смотрят, – сказала девочка.
– Вот именно, – сказал мужчина. – Они думали, что здесь уже всего насмотрелись. Но такого-то не видели, правильно?
Он почувствовал на шее ее дыхание.
– Надеюсь, твоя кровать тебе нравится, – сказал он.
Девочка закрыла и открыла глаза. Она прижалась щекой к его плечу. Притянула мужчину ближе к себе.
– Тебе, наверно, совсем деваться некуда – или типа того.
Несколько недель спустя она рассказывала.
– Мужик был немолодой такой. Все вещи у него стояли прямо во дворе. Честно. Мы там так нарезались и танцевали. На подъездной дорожке. О господи. Не смейтесь. Он крутил нам пластинки всякие. Вы посмотрите на этот проигрыватель. Старикан его нам отдал. Вместе со всеми этими барахляными пластинками. Гляньте, какой хлам.
Она говорила и говорила. Рассказала всем. Но было там и что-то еще, и она пыталась выговориться. А потом и пытаться перестала.
Видоискатель[52]
Безрукий позвонил в мою дверь, чтобы продать мне фотографию моего дома. Если б не хромированные крюки – обычный на вид мужик, около пятидесяти.
– Как вы потеряли руки? – спросил я, когда он сказал, зачем пришел.
– Это другая история, – ответил он. – Так будете брать карточку или нет?
– Зайдите, – сказал я. – Я только что кофе сделал.
К тому же я сделал желе. Но безрукому про это не сказал.
– Можно я туалетом воспользуюсь? – спросил безрукий.
Мне хотелось посмотреть, как он будет держать чашку.
Я понял, как он держит фотоаппарат. Старый «Полароид», большой и черный. Аппарат был пристегнут у него к кожаным лямкам, которые перехлестывали плечи и сходились за спиной, вся эта конструкция и крепила аппарат на груди. Он стоял на тротуаре у вас перед домом, ловил его в видоискатель, нажимал рычажок, и выползала карточка.
Я, видите ли, смотрел в окошко.
– Где, вы говорите, у вас туалет?
– Там, направо.
Согнувшись, скрючившись, он выпутался из лямок. Положил аппарат на диван и оправил пиджак.
– Можете посмотреть пока.
Я взял у него фотографию.
Маленький клочок газона, проезд, дверь гаража, крыльцо, эркер, окно, в которое смотрел я, кухонное.
На кой мне нужна фотография этой трагедии?
Я присмотрелся и увидел свою голову – свою голову – там, в кухонном окне.
И то, что я себя увидел вот так, заставило меня задуматься. Задумаешься тут, скажу я вам.
Я услышал шум сливного бачка. Безрукий шел по коридору, застегивая молнию и улыбаясь, одним крюком поддерживал пояс, другим заправлял рубаху.
– Что скажете? – спросил он. – Нормально? Я лично думаю, неплохо получилось. Я что, не знаю, что делаю? Скажем прямо, тут надо быть профессионалом.
Он почесал в паху.
– Вот кофе, – сказал я.
Он сказал:
– Ты тут один, да?
Оглядел гостиную. Покачал головой.
– Тяжко, тяжко, – сказал он.
Сел рядом с фотоаппаратом, вздохнув, откинулся на спинку и улыбнулся, как будто что-то знает, но мне не расскажет.
– Пей кофе-то.
Я пытался придумать, что бы сказать.
– Тут трое пацанов приходили, предлагали мне адрес крупно на бордюре написать. Хотели за это доллар. Ты про них ничего не знаешь, нет?
Выстрел наугад. Но все-таки я следил, как он отреагирует.
Он наклонился вперед с важным видом, чашка балансировала между крюков. Он поставил ее на стол.
– Я работаю в одиночку, – сказал он. – Так всегда было, так и останется. Ты на что намекаешь? – сказал он.
– Пытался найти связь, – сказал я.
У меня болела голова. Я знаю, что кофе от этого не помогает, но иногда помогает
