Тем не менее, благодаря удачному стечению обстоятельств, Джудит сумела сохранить его на протяжении еще двух миль. Перегрин дважды пытался обойти ее, но оба раза появление встречного экипажа делало эту задачу невозможной, и ей удавалось оторваться от него. А вставший на горизонте холм Ред-Хилл дал ей дополнительное преимущество, поскольку Перегрин, имевший привычку нахлестывать передних лошадей на ровной местности, был вынужден на подъеме перевести свою упряжку на шаг.
После Ред-Хилла дорога, тянувшаяся по Эрлсвуд-Коммон, изобиловала крутыми подъемами и спусками, зато по обеим ее сторонам глазу предстали весьма живописные ландшафты, поэтому мисс Тавернер едва не забыла о том, что должна прибыть в Хорли раньше своего брата.
Самый длинный этап пути подходил к концу, и ее лошади, не ходившие, очевидно, до этого в одной упряжке, начали выбиваться из сил. Она даже удивилась тому, что Перегрин не предпринимает попыток обойти ее, но потом решила: подъемы и спуски оказались утомительными даже для него.
– Молодой хозяин бережет коней, мисс, – словно подслушав ее мысли, заметил Джадсон. – Хинксон наверняка подсказал ему, где стоит попытать счастья. Держу пари, он попробует обойти нас перед самой заставой Салфордс-пайк.
– Сколько нам осталось до Хорли? – спросила мисс Тавернер.
– Не больше пары миль, мисс, и дорога все время идет под уклон.
Она улыбнулась.
– Он все-таки может и упустить свой шанс.
Пустынная местность постепенно понижалась к Уилду, оставляя в стороне от дороги деревеньки Пертридж-Вуд и Салфордс. Лошади набрали ход, и на протяжении примерно с четверть мили Перегрин не мог подобраться к сестре. Но потом, когда мисс Тавернер уже начала лелеять надежду, что ей удастся сохранить лидерство, ее правый передний рысак захромал, и мимо в клубах пыли промчался Перегрин.
Ей ничего не оставалось, как медленным шагом последовать за ним, а к тому времени как ее бричка остановилась в гостинице «Чекерс», Перегрин уже, сменив упряжку, умчался прочь. Его прежнюю четверку как раз уводили конюхи, когда мисс Тавернер натянула вожжи. Она еще успела увидеть, как исчез за поворотом задник его коляски и, заметив официанта, возвращающегося в гостиницу с пустой кружкой на подносе, поняла: брату хватило времени даже на то, чтобы пропустить глоток освежающего напитка.
«Чекерс», стоявшая как раз на полпути между пунктами назначения, была переполнена постояльцами. Именно в тот момент, когда конюхи закончили распрягать лошадей мисс Тавернер, во двор свернул дилижанс, направлявшийся в Лондон, и возвестивший о своем прибытии тремя длинными гудками в рожок. Где-то в конюшнях зазвенел колокольчик, по двору раскатился крик с требованием смены упряжки, и не успел дилижанс остановиться, как форейторы, сидя верхом на конях, уже вывели несколько вновь запряженных лошадей.
Помимо дилижанса во дворе стояли несколько частных экипажей, включая и почтовую карету, где сидели изысканно одетые леди и джентльмен, с любопытством взиравшие на мисс Тавернер. Здесь же был и молодой щеголь в кабриолете, явно приехавший откуда-то по соседству. Несколько минут разглядывая мисс Тавернер в лорнет, он было направился к двуколке Джудит, но, наткнувшись на ее ледяной взгляд, поспешно передумал и принялся отчитывать одного из конюхов. Девушка попросила принести ей бокал лимонаду, но, обнаружив, что является предметом всеобщего интереса, быстро пожалела об этом, будучи готовой, скорее, двинуться в путь с пересохшим горлом, чем подвергаться столь бесцеремонному разглядыванию. Она впервые ощутила легкое беспокойство, ругая себя за то, что поддалась минутному порыву и пустилась на столь безрассудную авантюру. Джудит начала осознавать всю неуместность своего появления на облучке мужского средства передвижения, да еще и на самом оживленном участке главной дороги всей южной части страны. Низкорослый грум, сопровождавший, очевидно, элегантный тильбюри, запряженный парой серых в яблоках лошадей, на одном из крыльев которого лежал его небрежно сброшенный ярко-алый плащ, окинул ее взглядом, полным невыразимого презрения, без стеснения подтолкнул в бок одного из конюхов, бросил ему несколько слов, прикрыв рот ладонью, и злорадно захихикал. Но в это самое мгновение из гостиницы, подволакивая ногу, вышел какой-то угрюмый тощий господин, тотчас же улыбку на лице грума как ветром сдуло и он поспешил ему навстречу. Джентльмен, хромая, направился к тильбюри, на ходу натягивая перчатки. Заметив мисс Тавернер, он остановился и окинул ее выразительным взглядом с головы до пят, так что она покраснела, затем, пожав плечами, сел в свой экипаж и был таков.
– Это граф Бэрримор, мисс, – пришел ей на помощь Джадсон. – Все зовут его Косолапый[99].
К тому времени в бричку впрягли свежих лошадей, а лимонад был выпит. Мисс Тавернер взяла в руки вожжи, и двуколка вылетела со двора.
Тильбюри уже скрылся из виду, чему она очень радовалась и, если верить Джадсону, догнать его фактически не представлялось возможным.
Теперь под рукой мисс Тавернер оказалась быстрая упряжка лошадок караковой масти; вскоре она сполна ощутила разницу между сильными, послушными, благородными животными и той дурно выдрессированной четверкой, которой ей пришлось управлять на втором этапе гонок. Казалось, мильные камни буквально пролетают мимо, а благодаря тому, что дорога была в отличном состоянии и Джадсон знал каждый ее дюйм, Джудит смогла, наверстав упущенное время, прибыть в Краули вскоре после своего брата, у которого случилась задержка из-за встречи с какой-то повозкой на узком участке дороги возле гостиницы «Георг».
После Краули дорога начала постепенно подниматься в гору, к деревне Пиз-Коттидж. Движение на ней было редким, и если не считать случая, когда одна из передних лошадей испугалась курицы, метнувшейся с кудахтаньем под колеса, то следующие две мили им удалось покрыть без особых происшествий. К таковым можно было отнести разве что встречу с неким погруженным в свои мысли мужчиной, неспешно катившим на фаэтоне, запряженном тройкой лошадей. Когда мисс Тавернер обогнала его, ему хватило одного взгляда на нее, чтобы, привстав на козлах, начать нахлестывать своих лошадей в тщетной попытке догнать ее. В конце концов, не каждый день на брайтонской дороге попадаются золотоволосые красавицы, управляющие колясками с четверкой лошадей.
Вскоре фаэтон остался далеко позади, и мисс Тавернер достигла Пиз-Коттидж, будучи уверена, что сократила отставание от брата. От дорожной заставы, расположенной позади гостиницы «Черный лебедь», направо уходил тракт на Хоршем, а слева раскинулось такое великолепие буков и орешника, образующих лес Тилгейт, что в любое другое время она наверняка бы остановилась, чтобы полюбоваться им. Однако сейчас Джудит думала только о том, чтобы догнать Перегрина; она лишь бегло взглянула на лесные заросли, выразив восторг восклицанием, а уже через полмили в нескольких сотнях ярдов впереди радостно заметила коляску брата.
До этого она придерживала своих передних лошадок, но теперь погнала их во весь опор. Перегрин, оглянувшись, увидел ее и принялся нахлестывать своих коней. Обе коляски стремительно неслись по прямому участку дороги, но вторая медленно догоняла первую. Впереди показался крутой поворот. Перегрин решил пройти его на галопе, не справился с управлением, и левые колеса его экипажа угодили в канаву. Джудит увидела, как Хинксон, спрыгнув на землю, побежал к лошадям, мельком отметила суматоху, нередко сопровождавшую Перегрина в путешествиях, и промчалась мимо, торжествующе покрутив хлыстом над головой.
Она знала – Перегрину понадобится несколько минут, чтобы вновь выбраться на твердую почву, и, опередив его, перевела лошадей на более спокойный бег, а в Хэнд-Кросс так и вообще въехала строгой рысью.
Поселок Хэнд-Кросс не отличался ни размерами, ни красотой, но его главная гостиница, «Красный лев», массивное здание с остроконечной крышей и высокими дымовыми трубами, огороженное белыми столбами, соединенными цепью, пользовалось большим успехом у клиентов. Вот и сейчас в конюшнях стояли наготове упряжки почтовых лошадей, а в узких кругах шептались о том, что бочонки превосходного бренди, которыми были полны ее погреба, привозились в гостиницу под покровом ночи, минуя все таможенные службы и пошлины в портах.
