class="p1">— Визуальный контакт подтверждён, — голос помощницы звучал чётко и по-деловому.
— Держите дистанцию, — ответила Кана, не отрывая взгляда от такси впереди.
Всё казалось привычным — очередное задание по охране. Но это был Казума. Наследник семьи Кобаяси, которого она знала ещё ребёнком. А теперь он вырос в настоящего красавца, не только в плане интеллекта. И стал лакомой целью для множества жадных глаз!
Кана заметила, как он расслабленно откинулся на сиденье такси.
«Всегда такой беспечный,» — подумала она с особым теплом.
— Кана-сама, — молодая помощница с короткой стрижкой нарушила тишину, — Наследник ведь знает о нашем присутствии?
— Разумеется, — на её лице промелькнула улыбка. — И я буду благодарна, если он и дальше будет делать вид, будто не замечает нас.
— Казума-сама — интересный человек, — хмыкнула вторая помощница.
Кана промолчала, но взгляд, следящий за такси, стал мягче. Теперь она отвечала за его безопасность, и это было больше, чем просто работа. Гораздо больше.
* * *
Такси остановилось перед моим домом — совершенно обычным двухэтажным зданием с черепичной крышей и палисадником, который пора бы подстричь. Никакого величия поместья Кобаяси, только честная простота среднего класса.
Я вышел из машины, и ненадолго замер. Стоял и смотрел на фасад, пытаясь понять, почему слово «дом» вызывает такую странную смесь чувств — тепло и пустоту одновременно. Не знаю, почему все так любят чувство ностальгии? У меня она вызывает тяжёлые чувства. Даже грусть. Не люблю ностальгировать — это вводит в тоску.
Таксист уехал, оставив меня наедине с воспоминаниями. Я механически проверил почтовый ящик — пусто, как и ожидалось. Некому было писать письма школьному хикки-затворнику.
Запасной ключ под камнем дождался своего часа. Я положил его туда ещё года четыре назад, на случай потери основного. Пожалуй, сейчас в этом было что-то символичное — словно прошлая жизнь терпеливо дожидалась моего возвращения.
Ключ мягко вошёл в замочную скважину, и замок щёлкнул с особым звуком, который я помнил наизусть. Один шаг через порог — и я снова оказался в той жизни, которую, казалось, мог потерять навсегда.
Знакомый запах дома тут же окутал меня — запах древесины, смешанный с тонким ароматом чистящих средств и ещё чем-то, что невозможно было назвать. Это был мой запах, запах моего пространства.
Всё осталось таким, как я помнил: обувная стойка, та самая ваза с искусственными цветами, из-за которой мы с Юкино устроили настоящую войну. Она хотела живые, я настоял на фейковых — потому что кто будет за ними ухаживать? Уж точно не я, хикки в завязке. Мне и фикуса хватает!
«Отец с Мичико-сан уехали,» — вспомнил я присланное батей сообщение.
Юкино должна быть в школе. А значит, дом — в моём полном распоряжении.
Солнечные утренние лучи пробивались сквозь шторы, оставляя на полу светлые дорожки. Я остановился посреди гостиной, чувствуя, как всё внутри меня окончательно встаёт на место. Здесь я был просто подростком Казумой — тем самым гением-задротом, который скрывал свои мозги от мира и смотрел слишком много аниме и играл в слишком много игр. И это было здорово по-своему. Но теперь… теперь я изменился. Впереди целая новая жизнь, и на этот раз я готов к ней! Да и вообще! К ЛЮБЫМ ВЫЗОВОМ! ПОТОМУ ЧТО Я, КАК САЙТАМА!
Я бросил рюкзак у двери и, впервые за долгое время, искренне проорал:
— Я ДОМА-А-А-А-А!!!
И в этом крике было всё — и радость возвращения, и уверенность в будущем, и понимание того, что иногда нужно потерять себя, чтобы найти в себе же самом что-то новое.
Эхо моего голоса ещё не успело затихнуть, когда сверху раздались стремительные шаги — резкие, торопливые, словно кто-то сорвался с места в безумном порыве.
Шаги? Стоп… Но она же должна быть…
Я обернулся, и время замедлилось. Юкино застыла на лестнице, глаза как блюдца, а губы приоткрылись в немом удивлении. На её лице целая гамма эмоций — от шока до пронзительной радости.
Она остановилась на секунду, застыла, будто её парализовало. Затем неверяще прошептала:
— Казума…?
Я в панике вспомнил о своей роли «потерявшего память» и попытался изобразить растерянность:
— Прости, ты наверное моя сводная сестра, да?
Но Юкино уже не слушала.
— КАЗУМА!!! — её крик заставил дрожать стены, как в старые добрые.
И бросилась ко мне, слёзы уже катились по щекам.
— Юкино… — только и успел произнести я, прежде чем она врезалась в меня с силой урагана, заключая в объятия, от которых перехватило дыхание.
— Ты дома! Ты правда дома! — её голос срывался, пальцы вцепились в мою рубашку, словно боялась, что я растаю как утренний туман.
И как теперь притворяться, что я ничего не помню⁈
— Э-э… рад, что ты так рада… — попытался я сохранить роль, но вышло неубедительно. Я Ж ИГРАЛ ПРИЗРАКА ОПЕРЫ⁈ КУДА ДЕЛОСЬ ВСЁ АКТЁРСКОЕ МАСТЕРСТВО⁈
Юкино отстранилась, глядя на меня глазами, полными слёз счастья:
— Мне всё равно, помнишь ты или нет! Главное — ты вернулся! Я так счастлива!
Я смотрел в её сияющие глаза и чувствовал, как маска «потерявшего память» трескается под напором искренних эмоций. И улыбнулся. По-настоящему.
— Я дома, Юкино…
Эпилог
Нет, ну сколько можно? Опять Теорема Пифагора⁈ Конечно, повторение — мать учения… Но, вообще-то, уже третий год обучения в старшей школе! Это так! К слову!
Я сижу на своём привычном месте — предпоследняя парта у окна, идеальная позиция для тайного наблюдателя, типа хикка-задрот обыкновенный. Учитель что-то монотонно бубнит у доски, но я давно научился фильтровать информацию как опытный модератор на твиче: только самое необходимое, никакого спама. Ветер за окном играет с листвой, хоть как-то успокаивая мою мятежную душу задрота.
Вроде всё как прежде — те же стены, те же парты, тот же класс, хоть и с новой табличкой «3-Б». Но мир больше не кажется чёрно-белым. Или это я перестал быть монохромным?
«Интересно, что сказал бы прежний я, увидев себя нынешнего? — думаю я с усмешкой. — Наверное, что-то вроде: "Поздравляю, Казума, теперь ты не просто хикки, а хикки с целым гаремом проблем!»
Мой взгляд скользит по классу: Юкино впереди, то и дело оборачивается, будто я могу испариться в любой момент; Акане(да-да, она перевелась к нам в класс, как и Мияко!), делает вид, что полностью поглощена учёбой, хотя поглаживает ручку, посматривая на меня украдкой. ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ, ЧТО ОНА ТАМ ПРЕДСТАВЛЯЕТ!; Харука, чья
