скоро люди, которые только вчера сражались с природой за свое существование, настолько расслабятся.
— Вы услышали меня? Люди? Или мне уйти от вас, а Бог заберет все то, что даровал вам? — спросил я.
Слова, последующие мне в ответ, слились в один неразборчивый гул.
— Не я ли накормил вас и лечил ваших детей? Не я ли помог победить воинов, которые шли убить вас? Не я ли учу вас делать много горшков? Не я ли спас девочку, которая умереть в воде? — накачивал я народ, чувствуя свою целевую аудиторию.
Не все, но многие входили в какой-то религиозный экстаз.
— Слушайте слово мое и рассказывайте его всем! — кричал я. — И пусть вода омоет все плохие помыслы!
Я скинул с себя одежду, оставаясь полностью голым. Мне нечего стесняться и где надо, там все имеется. А еще мое тело было слеплено в лучших тренажерных залах Гомеля, с лучшим спортивным питанием, в армии удавалось не сильно «сдуться». Пусть эти мышцы были не столь рабочими, чтобы являться отличным воином, в местном понимании, но, уверен, выглядел я более эстетично, чем все вокруг.
Подойдя к реке, я зашел в холоднющую воду чуть выше колен, зачерпнул ладонями чистейшую, прозрачную жидкость и стал омываться. По разные стороны от меня в реку заходили люди и повторяли за мной все действия. Я еще и еще зачерпывал воду и окатывал ею себя, каждый раз крестясь и произнося «во имя отца, сына, святого духа». Обнаженные люди коверкали мои слова, но упорно их повторяли.
Недалеко, в нескольких метрах, краем взгляда, я увидел Севию. Она стояла голая и смотрела в мою сторону. Жуткое желание начало овладевать моим организмом и сознанием, и было все равно, что мое тело, в определенных местах стало увеличиваться в размерах. Пусть видят, что у жреца есть чем рыбу глушить, если снасти все сломаются!
И, кстати, теща так же омывалась. Она не находилась в религиозном экстазе, я это отчетливо видел, но все-таки решила провести обряд. Тут не только она принимала все происходящее, как «сделаю-ка я все, что и остальные, может в это и не верю, но так… на всякий случай, чтобы не вызвать гнев Бога». И женщина она была красивой, не отнять.
Через некоторое время я развернулся, являя людям себя, такого возбужденного. После отошел, проводимый многочисленными взглядами, в сторону. Там уже стояла коробка с фейерверками и лежала зажигалка. Я принес это «чудо» заранее.
— Господь! — прокричал я на русском языке и продолжил на местном наречии. — Часть твоих слов услышали.
Я весь продрог. Было реально холодно. Пусть погода стояла и достаточно теплая, но вот вода ледяная. Руки подрагивали, потому я не сразу поджог фитиль, но все таки справился.
— Пф… Бух! — первый разрыв раскрасил хмурое небо красочными огнями.
— Ух! — услышал я проявление коллективного разума, или не разума вовсе.
Выстрел шел один за одним и люди выражали свои эмоции уже криками, перемежавшиеся стонами. Толпа голых, но взбудораженных людей смотрела не на прелести соседов и соседок, а в небо. Я же посматривал на людей, выискивая Севию и наши взгляды встретились. Я хотел ее здесь и сейчас, а она, я это чувствовал, была готова к этому. Сделав шаг в сторону женщины, которую я считаю своей, отпрянул. Если все это действо еще закончится всеобщей оргией, будет уже слишком.
А потом я побагровел, все мое нутро захватила злость и жажда крови. Неимоверными усилиями я не бросился с кулаками на Корна, который, так же голый и торчащим возбуждением, стал рядом с Севией. Вдох! Выдох! Вдох! Выдох!
— Оденьтесь люди и впредь оголяйтесь только перед своими мужьями и женами! — выкрикнул я сразу же, как только выстрелы салюта закончились.
Выждав еще немного времени, когда все адепты рождающейся религии оденутся, особенно я наблюдал, чтобы это сделала Севия, я завершал свой ритуал.
— Сегодня я все сказал, будут другие слова. Если мужчина и женщина решит сойтись, только я теперь могу проводить обряд, или те, кого Я назначу! — сказал я и удалился.
И все-таки у Корна маленький…
Глава 18
Глава 18
Холодное одиночество. Стакан. Бутылка. Маринованный огурец. Небольшой пластиковый подоконник и взгляд во двор, где живет своей жизнью мир, иной мир. Принял ли он меня?
Плевать, кто-кого принял! Это человек решает, он строитель своей судьбы, даже в моем случае, когда кто-то или что-то, за каким-то хреном, определил меня сюда. А стакан с бутылкой? Так пятница же! А она, как известно, — развратница. Подоконник и взгляд во двор? А, вдруг, мимо пройдет какая девица, а я ее… Цап и к себе, в «жреческую».
Севия… За нее поборемся. Нет тут равных этой красотке. Она, словно из будущего, не такая, как другие. Но физиология, она такая — хотеть можно одну, но спускать пар с другой.
— Нужно потребовать, чтобы за скотиной ухаживали только молоденькие женщины. А еще лучше, чтобы они прошли отбор, через жреческую постель, — сказал я, наблюдая, как ну уж вовсе некрасивая женщина прошла мимо сарая. — Хотя в темноте и не видно… Может?..
Нет, до такого я скатываться не могу. И еще… «Не возжелай жену ближнего своего», — говорил я им. Или на посланника бога это не распространяется?
От моей эффектной проповеди был большой резонанс. Не нужно было вникать в разговоры, чтобы знать главную тему обсуждений. Даже скорая военная операция в главном селении Рысей отходила на второй план. Ну и пусть, ведь именно этого я и добивался.
Я понял, какое именно место могу занять в этом обществе — верховного жреца. При этом мне не нужно встревать в разные расклады со всеми этими лексами, как и с их наследством. Можно возвыситься над светской властью, сыграть на религиозных чувствах, дать ростки новой, монотеистической религии. Почему именно монотеизм? Так это объединительный момент.
Богов много, очень много. Это я уже успел узнать. Тут, в этой местности, более почитаемые Веслевевс, покровитель родов, ну и всякого рода занятий, как то: животноводство и земледелие. Есть Рабрах — бог Солнца, который так же радеет за земледелие и за все хорошее, против плохого. Еще упоминался Перун… Перкус — это бог молнии, как не сложно догадаться, он же и гром. И все, остальные боги вроде бы наличествуют, но они так… где-то. И тут будет единый Бог, без имени,
