Читаем без скачивания Школа суперменов - Сергей Гайдуков

Рыжий лежат неподвижно и чувствовал, как туман в голове медленно рассеивается, хотя тело по-прежнему слабо.

Снова раздался знакомый голос, но теперь слова имеют смысл и складываются в фразы.

— Рано или поздно, — слышал рыжий. — Рано или поздно все возвращается на свои места. Ты вернулся, потому что твое место здесь.

— Н-нет! — закричал рыжий и не услышал собственного голоса.

— Твое место здесь, — повторил знакомый голос. — Ты вернулся. Все вы рано или поздно вернетесь. Все. Рано или поздно.

7

Таксист не нравился Насте. От него несет табаком — сама-то она не любит табак, она курила редко и по необходимости. Этот же толстошеий тип в потертой кожаной куртке, похоже, пропах табаком от ушей до носков. Что еще хуже — у него в приемнике играет «Радио шансон». Что еще хуже — он пытался с Настей поболтать.

Настя надела солнцезащитные очки: даже полный идиот сообразил бы, что это сигнал — оставьте меня в покое. Но таксиста ее жест не пронимает, он продолжал безостановочно трепать языком, задавать какие-то вопросы и болтать дальше, не дожидаясь ответов.

За стеклами машины проплывали светящиеся буквы, складывающиеся в слова — названия магазинов, ресторанов, казино. Некоторые Настя помнила, некоторые — нет. Снова накрапывал дождь, и таксист включил «дворники».

Вскоре светящихся букв стало меньше, небо с обеих сторон дороги закрыли многоэтажные панельные дома, и звезд за ними не видно. Машина совершила несколько поворотов, объехала очередной многоэтажный дом и остановилась.

— Ну вот и приехали... — непонятно чему радуясь, сказал таксист. Настя протянула ему деньги, вышла из машины...

Прежде чем таксист успел нажать на газ, она уже снова в машине, на переднем сиденье, кричит в лицо таксисту:

— Ты что-о-о?!!

— Э-э-э... — опасливо отодвигается таксист. — Сама-то ты чего, подруга?

— Подруга?! Я тебе дам — подруга! Ты куда меня завез, придурок?

Таксист обиженно сжал губы и исподлобья смотрел на Настю. Ресурс его терпения ограничен. Вот-вот он сорвется, но пока он держится. Из последних сил. Он сказал:

— Куда сказала, туда и привез. Сам я, что ли, выдумал? Сам бы я и не выдумал сюда ехать. Это ты мне сказала.

— Я?! — Концентрация ярости и сарказма в ее голосе должна была бы убить таксиста, но это толстокожее животное нагло игнорирует эмоциональный посыл. Только морщится.

— Я?! Да с какой стати?! Ты бы лучше слушал! У тебя радио орет, вот ты и не расслышал...

— Все я расслышал.

— Ну ты посмотри, куда ты меня привез...

Она распахнула дверцу машины, выскочила под дождь, ткнула рукой в темноту, которую лишь отчасти рассеивают лучи фар и белые пятна уличных фонарей...

Тут до нее наконец доходит самый простой ответ на ее вопросы. Таксист специально завез ее сюда. Он уже делал это с другими девушками. А тела потом сбрасывал в этот овраг...

Настя запоздало приняла оборонительную стойку, сжала пальцы в кулаки, напрягла мышцы ноги для резкого удара...

Но таксист по-прежнему сидел с унылой физиономией за рулем, о чем-то медленно докладывая диспетчеру в мобильник. В его глазах нет ни безумия, ни агрессии, ни вообще какой-то энергии. На маньяка он как-то не тянул, и Настя расслабила мышцы. Идиотская ситуация.

Настя обернулась и посмотрела туда, куда уходят и растворяются конусы света от фар машины. Это место совсем не похоже на ее дом. Это вообще какой-то дальний район, в котором она никогда не бывала прежде. Но как? Как она позволила этому таксисту с закупоренными ушами завезти себя в эту Тмутаракань? Разве она не видела, что они едут не туда?!

Не видела. Позволила. Вот такие вот штуки выкидывает любимый город в первые часы после ее прибытия. Ничего не скажешь, гостеприимства выше крыши.

Настя стояла рядом с такси и смотрела: метров через десять дорога начинает идти под уклон, а потом начинается нечто вроде неглубокого оврага. В окружении деревьев торчали покрытые шифером крыши — домики столь небольшие, что Настя принимает их за садовые. Зато чуть правее красуются зеленые крыши краснокирпичных коттеджей. Их спутниковые тарелки устремлены в небо. Мощные прожектора освещали территорию вокруг дома. Настя смотрела на все это, и неожиданно сердце ее сжимается от сильного чувства, которое именуется тоска. Сердце реагирует так, будто бы здесь, в этом самом месте, Настя когда-то оставила нечто важное. И забрать это нечто нельзя, поэтому сердце сжимается, напоминая о случившейся потере.

Однако Настя видит это место в первый раз и ни о каких потерях не догадывается.

Если не считать потерю денег, которые придется доплатить таксисту, чтобы он все-таки довез ее по нужному адресу.

— Гостиница «Заря», — сказала она, садясь в машину. — И чтобы без фокусов. Я занималась восточными единоборствами. Так что в случае чего сломаю тебе шею и скажу, что так и было.

Шофер скептически ухмыльнулся, и такси двинулось задним ходом. Настя убрала солнцезащитные очки — придется следить за дорогой, чтобы снова не вляпаться в такую идиотскую ситуацию.

— Гостиница «Заря»? — уточнил таксист, продолжая ухмыляться.

— Да.

— Точно? Не передумаешь?

— Вези давай.

На этот раз он без проблем довез Настю до гостиницы. Настя сняла одноместный номер на три дня. Она надеялась за это время управиться со всеми делами.

Забросив вещи в номер, опробовав телевизор, послушав гудки в телефонной трубке и оценив температуру воды в кране, Настя отправилась что-нибудь перекусить. Ресторан был закрыт, но работало круглосуточное кафе на пятом этаже.

Настя ела плов в полупустом зале, где, кроме нее, деловито пили водку двое командированных и не слишком товарного вида проститутка убеждала компанию молодых людей, что им без нее никак не обойтись.

— Сигаретки не будет?

Это не командированные и не кто-то из тех молодых людей. Это худощавая девушка примерно одного с Настей возраста. Она носит круглые очки в тонкой оправе, отчего ее лицо сразу же кажется слишком изящным для этого кафе, для этой гостиницы и этого города.

— Сигаретки... — Настя хлопнула себя по карманам. — Нет, в номере оставила.

— Жаль, — сказала девушка таким тоном, как будто это и вправду серьезная неприятность.

— Но я могу потом сходить... — У Насти был редкий приступ желания совершать добрые поступки.

— Если не трудно... — Надежда на благополучный исход снова вспыхнула за стеклами очков. Все это довольно странно.

Настя спустилась в свой номер, достала сигарету, вышла в коридор... Она уже тут.

— Чтобы вам не подниматься взад-вперед, — пояснила девушка в круглых очках, поспешно беря сигарету, и закурила прямо под табличкой «Курение производить в специально отведенных для этого местах». Настя смотрела на эту красивую девушку и пыталась сообразить, что с ней не так. В ее представлении у красивых девушек все неприятности связаны с одним и тем же.

— Поссорились? — спрашивает Настя сочувственно.

— Что? — удивилась девушка в очках.

— С парнем, — уточнила Настя.

Девушка усмехнулась так, будто возможная ссора с парнем была такой безделицей, о которой и говорить-то не стоит.

— Не в этом дело, — сказала она.

— А-а-а... — Дальше Настя уже не лезет. Это не ее дело. У нее своих-то дел по горло.

Однако девушка в очках решила разъяснить ситуацию. Возможно, в последнее время ей не хватало общества, и она была готова обсуждать свои личные проблемы с первым встречным. Возможно.

— Мы не поссорились, — сказала она. — Просто я его жду.

— Понятно, — вежливо кивнула Настя. — Опаздывает. Мужики, они такие...

— Месяц уже.

— Что?

— Уже месяц его жду. И ничего. Никаких вестей. — В этом месте голос Лены Стригалевой предательски дрогнул, и она поспешно затянулась Настиной сигаретой.

Глава 36

Хороший вопрос

1

— Не думай, что мне это доставляет удовольствие, — услышал Аристарх Дворников, и его передернуло от этого голоса и от этих слов. Панический ужас первых секунд после встречи с этим помятым красноглазым убийцей уже прошел, и Дворников догадался, что вот так сразу его не прикончат, что из него будут вытягивать какую-то информацию. И пока эта информация не вытянется вся, он, Дворников, будет жить.

Но эти глаза, этот голос и эти разложенные на квадрате черной ткани сверкающие ножи... Нехорошие предчувствия холодят позвоночник и ввинчиваются ледяным штопором в основание черепа. Дворников очень сожалел, что ввязался в эту историю. Но его сожаления никого не волнуют.

— Это не потому, что я какой-то там садист, — негромко, словно сам с собой, говорил человек с ножами. — Это потому, что так надо. Потому, что мне ничего другого не остается...

— Стоп-стоп, — возразил Дворников, возмущенный таким неконструктивным подходом. — Ну зачем же так сразу? Я же не отказываюсь говорить, я же не молчу... Я уже сказал, как зовут этого человека, что он хотел от меня...