не забуду выражение его лица, когда его ударили ножом. Он торжествующе улыбался, что довел кого-то до края и дал ему последний толчок за него. Его даже не волновала боль, пока он получал то, что хотел.
Он наклоняет голову в мою сторону.
— Ты думаешь, Лэн сделал это потому, что заботился обо мне или моем благополучии? Нет, и нет. Он сделал это для себя. Поскольку я его однояйцевый близнец, Лэн всегда рассматривал меня как свою собственность и продолжение своего существа. Любое неуважительное отношение ко мне он считает прямым посягательством на свою личность. Вот почему он любит держать меня на поводке. То же самое он делал с Глин, и именно поэтому он страстно ненавидит Киллиана. Он не только не испугался антисоциальных наклонностей Лэна, но и был первым парнем, которого она выбрала сама. Всех ее бывших Лэн выбирал лично и угрожал им телесными повреждениями, если они прикасались к ней неподобающим образом
— Что ты хочешь сказать? — показываю я, не уверенная, понимает ли он.
По-видимому, он понял, потому что издал вздох.
— Лэндон страдает антисоциальным и нарциссическим расстройством личности. Как и Киллиан. Разница лишь в том, что Киллиан старается быть заботливым, и я не сомневаюсь, что он хорошо относится к моей сестре. Лэн никогда не будет заботиться или пытаться заботиться. Он воспринимает всех как пешек или собственность. Неважно, какие усилия он прилагает к отношениям, он делает это только из эгоистических соображений, чтобы извлечь выгоду для себя. Ты мне нравишься, Мия, и я не хочу, чтобы ты была одной из тех, кого он уничтожит.
Я смотрю на свои ботинки, покрытые песком, затем печатаю на телефоне:
— Как ты узнал?
— Ему нравится объявлять о своей собственности. Кроме того, когда он рядом, ты немного выдаешь себя.
— А я-то думала, что была осторожной.
Он слегка улыбается.
— Если это тебя утешит, то я, наверное, единственный, кто это заметил.
Я улыбаюсь в ответ.
— Ты прав. Сегодня вечером меня пробудили два тревожных звоночка. Во-первых, он причинил боль моему брату, а во-вторых, вот это.
Брэн выпрямляется.
— С твоим братом все в порядке?
Я качаю головой.
— Он… сильно пострадал?
— Физически? Нет. А вот психически — очень спорно.
— И это из-за Лэна?
— Единственного и неповторимого повелителя дьяволов, — я напечатала, саркастически улыбаясь. — Я почти забыла, что он чуть не убил моего брата своими выходками. А теперь еще и это. Мне действительно следует держаться от него подальше, не так ли?
— Тебе следует, — он вскинул брови. — Я даже не знаю, что ты в нем нашла.
Опасность.
Острые ощущения.
Иллюзию.
Монстра, который может сразиться с другим монстром.
— Я знаю, ладно? Ты хороший парень, Брэн. Я должна была влюбиться в тебя.
— Но ты не влюбилась.
— К сожалению.
Он улыбается.
— У тебя ужасный вкус, но, если тебя это утешит, я понимаю, почему девушки стекаются к нему. Их привлекает его обаяние и, что самое главное, перспектива стать избранной, которая сможет его исправить.
Я качаю головой, но ничего не печатаю.
Никогда не думала о том, чтобы исправить Лэндона. Если уж на то пошло, я скользила в его кроличью нору, как будто там всегда было мое место.
В захватывающую темноту.
Животную погоню.
Взрывной секс.
Но теперь я ясно понимаю, что некоторые желания лучше оставить нереализованными ради всеобщего блага.
— Он слишком упрям в своем образе мышления, — продолжает Брэн. — После нескольких лет бесполезных споров с отцом, он бросил попытки его исправить и в конце концов, Его трудно вразумить и невозможно изменить.
— И все же что-то подсказывает мне, что ты не сдаешься?
— Я идиот и застрял с ним на всю жизнь. Все остальные должны спасаться, пока у них есть такая возможность.
— Ты не идиот, Брэн. Тебе просто не все равно, — я показываю ему свой телефон, а затем похлопываю его по плечу.
— Одному из нас не должно быть, — на его губах появляется горькая улыбка. — Мне жаль, если твое знакомство со мной привело к таким неприятностям…
Я зажимаю ему рот рукой и качаю головой, а затем печатаю:
— Не смей винить себя. Я сделала этот выбор в отношении Лэндона и сама справлюсь с последствиями. Кроме того, встреча с тобой — одно из лучших событий, произошедших со мной, так что не избегай меня снова. Хотя, наверное, нам лучше встречаться вне дома.
— Почему?
— Потому что я бы не хотела пересекаться с твоим братом-психопатом.
— Нет, я имел в виду, почему ты все еще хочешь меня видеть, если Лэна не будет рядом?
Мои губы приоткрываются, и я яростно печатаю:
— Только не говори мне, что все это время ты думал, что я подружилась с тобой, чтобы сблизиться с Лэндоном?
— А разве это не так?
— Конечно, нет. Ты мне нравишься, а этого засранца я ненавидела с самого начала.
Он схватился за шею, на его губах появилась застенчивая улыбка.
— Спасибо. Ты первая девушка, которой я действительно понравился, и которая не симулировала свой интерес ко мне только для того, чтобы сблизиться с Лэндоном.
— Они так делают?
— Да. Видимо, я — скучный близнец, а он — сексуальный.
— Мне нужны имена, чтобы я могла преподать этим слепым сучкам гребаный урок, — я бью кулаком по воздуху, потом ногой.
Брэн откидывает голову назад и смеется. Я тоже смеюсь, хотя никакое чувство радости не проникает в мою тяжелую грудь.
После того, как мы с Брэном расходимся, я еду к особняку Язычников. На экране моего телефона высвечивается сообщение от Лэндона, и я резко торможу, останавливаясь.
Боль в моем сердце разрастается и заставляет горло сжиматься, когда я нажимаю на экран.
Он прикрепил полуобнаженное селфи в зеркале, демонстрируя темно-фиолетовые синяки на груди и окровавленные губы.
Повелитель Дьявола: Это сделал твой брат. Может, поцелуешь, чтобы стало лучше?
Когда раньше я видела проблески его тактики манипулирования, у меня была пелена на глазах. Но теперь я могу различать их громко и четко. Лэндон обладает удивительной способностью использовать собственную боль как оружие для воплощения своих прихотей в жизнь.
Как в тот раз, когда Брэн сказал, что он улыбался, когда его ранили ножом.
И все же я не могу сдержать пульсирующую боль в груди, пока печатаю.
Мия: Мне стало скучно. С нами покончено.
Затем я блокирую его номер и его IG.
Лучший способ избавиться от гнилой конечности? Ампутирувать ее. Даже если это будет безумно больно.
Не знаю, потому ли это, что я утратила иллюзию безопасности, но, проезжая мимо ворот, я чувствую, как глаза
