Читаем без скачивания Алая мантия - Виктория Холт

На третий день после возвращения капитан посвятил Пилар в свои планы. Он лежал в постели, ибо, к своему крайнему неудовольствию, был вынужден отдыхать несколько часов в день, а Пилар сидела рядом с ним.

– Пиллер, – сказал капитан, – я хочу поговорить с тобой.

Она выжидательно смотрела на него, а он снова и снова восхищался ее юностью и красотой.

– Пиллер, – продолжал капитан, – я уже прожил большую часть жизни. Я прожил ее так, как хотел: моей жизнью было море. Но теперь мне уже никогда не выйти в море. Я превратился в дырявую посудину, от меня нет никакого толку. Чтобы плавать по морям в эти великие дни, нужно быть сильным и крепким. Со мной кончено, Пиллер. Разрази меня гром, я бы проклял молодого Петрока за то, что он спас мою жалкую жизнь, если бы не ты. Только ради тебя я хочу жить. Я хочу видеть, как ты станешь хозяйкой моего корабля…

– Ты имеешь в виду… ты хочешь, чтобы я выходила в море?

– Ну, уж нет! Море не место для тебя. Посмотри на меня – на мою безобразную физиономию, на этот обрубок, на то, что от меня осталось. Это могло бы произойти и с тобой, Пиллер, если бы ты вышла в море. Конечно, я часто представлял, как ты стоишь на мостике рядом со мной, а волосы твои раздувает ветер. Разрази меня гром, говорил я себе, у этой малышки есть мужество. Она должна быть рядом со мной! Но это не пойдет, Пиллер. Я хочу, чтобы ты была красивой, богатой, вышла замуж и родила сыновей. Это женская работа, а ты – даже ты, моя Пиллер, – всего лишь женщина. Рожать сыновей – ничуть не худшее занятие, чем привозить домой добычу. И я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Я отплыл здоровым и сильным, а вернулся калекой. Такое случается со многими моряками, но ты понимаешь, что это значит, когда это происходит с тобой. Знаешь, Пиллер, как бы я поступил, если бы не ты? Взял бы шпагу и проткнул себя насквозь, потому что не вижу смысла в той жизни, которая у меня осталась.

– Не говори так! – крикнула Пилар, тряся головой так, будто хотела стряхнуть слезы с глаз.

Капитан обнял ее и привлек к себе.

– Я не сделаю этого, Пиллер. Я буду жить, моя девочка. И моя жизнь будет хорошей, потому что ты сделаешь ее такой. Мы станем партнерами, малышка. Будем оснащать наши корабли, отправлять их в плавание и ждать возвращения. А если мы потеряем один из них, его место займут два других. Когда я умру, дело продолжите ты и твои сыновья. Разрази меня гром, Пиллер, мы будем вытеснять испанцев из всех морей и отбирать у них добычу, которую они переправляют в Испанию из своих колоний. Мы сделаем это для Англии и для королевы – но и сами получим недурную прибыль. – Его глаза сверкали. Он разразился торжествующим смехом. – Я знал, что ты не разочаруешь меня, Пиллер. Ты не разочаруешь своего капитана. Слушай внимательно. Через четыре недели наш корабль будет готов снова выйти в море. Слава Богу, мы смогли привести его назад. К счастью, я еще никогда не терял корабль. Теперь его поведет Петрок. А когда он вернется – менее чем через два года, – я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. Я хочу, чтобы ты вышла за него замуж.

– Нет, капитан! Только не за Петрока!

– Почему ты так настроена против него?

– Он мне не нравится.

– Не нравится? Петрок не такой человек, чтобы нравиться. Его можно либо любить, либо ненавидеть. Он любит тебя, Пиллер. Он даст тебе сыновей, достойных тебя. Скажи, что произошло здесь во время моего отсутствия? Твоя мать не уговаривала тебя выйти за этого простофилю Харди?

– Если ты имеешь в виду Говарда, – смело ответила Пилар, – то я сама собираюсь выйти за него замуж!

– Что?! – Капитан откинул голову назад и рассмеялся. – Что за детские разговоры, Пиллер? Ты выйдешь за него замуж? Только не ты, Пиллер! Ты еще маленькая девочка и совсем не знаешь мужчин. Ты не должна влюбляться в первого встречного, тем более что он не пара моей малышке Пиллер.

– Говард очень хороший, капитан, и мы решили пожениться.

– Нет, девочка, – покачал головой капитан. – Твоим мужем будет Петрок.

– Нет, не будет! Я его ненавижу!

– Тоже неплохо. Сначала ты будешь его ненавидеть, а годика через два поймешь, что ни один мужчина в мире не может сравниться с Петроком. Что касается этого юного паписта из Харди-Холла… Разве ты не знаешь, что только что разоблачили папистов, которые замышляли убить королеву?

– Знаю, – ответила она. – Их выдал Гиффорд.

Капитан снова расхохотался. Его лицо побагровело от смеха, а потом сморщилось от боли. Он прижал руку к раненому боку.

– У нас есть достаточно шпионов в их среде. Как тебе это нравится? Шпион, замаскированный под иезуитского священника! Ловко придумано.

– Они опять начнут обыскивать дома?

– Уже начали. Они вытащат из тайников всех попов. Тюрьмы в Лондоне кишат ими. Чума на них всех! Нет, девочка, держись подальше от католиков. Повернись спиной к этому мальчишке и посмотри на настоящего мужчину.

– Капитан, я ни за что не выйду замуж за Петрока.

Но он опять рассмеялся, не желая принимать ее слова всерьез.

Во всем доме ощущалось напряжение. Пилар знала, что с прежней жизнью покончено навсегда. Присутствие капитана чувствовалось постоянно. Он проводил долгие часы в кресле на лужайке, задумчиво глядя на море. Временами его охватывал гнев, и тогда он мог запустить костылем в любого, кто его раздражал, а в меткости ему нельзя было отказать. Капитан был доволен, только когда Пилар находилась рядом, – тогда он разговаривал с ней о будущем и о кораблях, которые они будут снаряжать и отправлять в плавание. Капитан не уставал объяснять ей, как нужно делить добытые ценности: какая часть должна отойти королеве, какая капитану, а какая команде. Он рассказывал о своих приключениях, и Пилар воображала, будто она участвовала в них вместе с отцом.

Бесс и Говард никогда не приходили к ним, а в тех редких случаях, когда Пилар посещала Харди-Холл, ей приходилось делать это тайком, так как она знала, что если капитан узнает об этих визитах, то будет оскорблен до глубины души, даже если и не запретит их вовсе.

Весь мир казался переполненным заговорами. Новости об одном из них, который раскрыли в Лондоне, широко обсуждались в Девоне. Говорили, что это означает конец шотландской королевы – главные заговорщики уже понесли наказание, и Мария Стюарт будет следующей.

Капитан без устали поносил «шотландскую шлюху». Ему нравилось делать это в присутствии Исабельи – казалось, он наслаждается, видя, как она вздрагивает от страха.

«Жизнь скверно обошлась с ним, – думала Пилар, – поэтому он обижает других, чтобы им было так же плохо, как ему».

Она продолжала утешать капитана, так как его гнев вызывал в ней такую же жалость, как страх Говарда. Сидя рядом с отцом, Пилар просила его рассказать о своих подвигах на море, зная, что тем самым заставляет его переноситься в полное приключений прошлое и забывать о том, что он уже никогда не выйдет в море. Пилар походила характером на своего отца, поэтому она хорошо понимала его.

Тем не менее, Пилар знала, что когда-нибудь ей придется причинить отцу боль, так как она ни за что не выйдет замуж за Петрока и твердо решила стать женой Говарда.

Петрок постоянно торчал рядом с ней. Он знал, что Пилар его ненавидит, – она ясно дала ему это понять, но, казалось, не возражал против этого и не пытался ее умиротворить. Петрок не сомневался, что, когда вернется из очередного плавания, Пилар выйдет за него замуж. Такова была воля капитана, а если все на корабле безоговорочно ему повиновались, то наверняка следует ожидать того же и от его домочадцев.

Петрок не переставая наблюдал за Пилар. Это пугало ее и зарождало у нее в голове новые мысли. Она часто думала о том, как капитан силой увез из дома ее мать, Бьянку и Карментиту. Теперь она понимала, с какой целью он это сделал, и догадывалась, что Петрок Пеллеринг очень походит на ее отца, каким он был в молодости.

Пилар боялась выходить из дома в темноте – она страшилась наткнуться на Петрока, когда рядом не окажется никого, кто бы мог прийти ей на помощь.

Пилар спрашивала Бьянку, боялась ли она мужчин, когда скиталась с цыганским табором.

– Да, – ответила Бьянка, – я много раз испытывала перед ними страх.

– Ну и как же ты поступала?

Бьянка прищурила глаза.

– Следила за тем, чтобы меня не могли ни к чему принудить.

– Каким образом?

– Мы, цыганки, носили под юбками ножи – маленькие, но достаточно острые, чтобы пронзить сердце любому, кто нападет на нас. Такой нож называется faja. Когда я пришла в дом твоей матери, его забрали у меня. Я думала, что там он мне не понадобится. Но настал день, когда я снова стала нуждаться в ноже, а его у меня не оказалось.

– Ты оставила его в Испании?

– Да, но я нашла другой. Я взяла его в каюте капитана, когда мы плыли в Англию.

– Покажи его мне.

Бьянка повела ее в свою спальню рядом с комнатой Исабельи и показала ей нож.