лучше сразу идти к нему. Можно, конечно, забить… Но он же трагичными воплями весь Гараж на уши поставит!
— Планшеты? — уточнил я.
— Они самые! Два с половиной десятка, Марк, разбиты, совсем разбиты! В некоторые из них даже стреляли! Такой ужас!
— Вы у мастерской? — стоически пережил я эмоциональную атаку.
— Конечно! Как я могу доверить такое ответственное дело кому бы то ни было! И терять прибыль из-за простоя я тоже не могу!
— Скоро буду, — отрезал я, разрывая связь.
Действительно, удивительный тип: и комичный, и заслуживающий уважения. Но ломать голову и думать о Клоде мне лень. И без того дел хватает, так что, быстро дойдя до мастерской, я прихватил какого-то парня, слоняющегося по первому этажу. И нагрузил его коробками с планшетами, вокруг которых скакал Клод, заламывая тонкие ручки.
Вот, кстати, тоже загадка: ручки-то тонкие, но полсотни килограмм планшетов он до мастерской дотащил сам, и изнурённым и придавленным плодами технического прогресса не выглядел.
— Сделаю, Клод, — резко и отрывисто сообщил я — единственный способ избежать причитаний Клода. — Через два часа приходите. И если я буду тратить время на разговоры — то не смогу починить планшеты.
— Понял, — кивнул толстячок, вытаращив свои глаза, и закивал, зажав себе рот обеими ладонями.
Я зашёл в мастерскую и разложил коробки: с вчерашними трофеями подальше, а коробки с планшетами на верстак.
— Парни, у меня для вас отличные новости! — широко улыбнулся я.
— Клода из-за двери было слышно, — вздохнул Горелый. — Не понимаю, Марк, как ты с ним общаешься? И не понимаю, как его ещё не прибили… — под гыгыканье парней дополнил он.
Распределил дела между парнями, подготовил свою работу. И, прихватив с собой трофеи, направился к Феде. Можно было, конечно, сначала поработать… Но последние дни поймать друга днём было великой удачей. Да и не каждый вечер он появлялся, мечась по Нижнему и занимаясь атаманскими делами.
— Привет, Федь, у меня к тебе дело, — с порога начал я, потому что усталый вид друга указывал, что ему сейчас не до болтовни.
— Привет, Марк, слушаю.
— Мне нужны деньги, Федь.
— М-м-м… пятьсот рублей хватит?
— Нет, ты не понял. Мне нужны все деньги банды, — уточнил я.
— Так, погоди, Марк, — откинулся в кресле Федя, зажмурился, потёр переносицу и продолжил. — Так, ты приносишь банде массу пользы. От оружия до доли с заказов. Часть твоих переделок очень помогают, хотя оплатить их…
— Не претендую, Федя. Считай это вложением в будущее, — уточнил я, на что друг кивнул.
— Короче, Марк, я могу тебе выделить пару тысяч…
— Мало, Федь. Сколько у банды денег вообще?
— Марк… Ладно, пять с половиной тысяч, плюс какая-то мелочь.
— Тогда давай так, Федь, — положил я на стол скрутку с трофеями, разворачивая его. — Это — шесть автоматических карабинов «Баюн». Новые, частично в смазке от производителя. У банды на носу война. Они интересны?
— Безусловно, — заинтересованно кивнул Федя. — Но Марк, они стоят гораздо дороже.
— Я в курсе. Но банда не купит новые карабины по цене новых, это раз. Выбирая между Либерманом, который даст немного больше, но вполне может продать их врагам и бандой — я выберу банду, это два. И мне нужны свободные деньги, в принципе — подойдёт и в долг, но предпочту получить их и повысить нашу боеспособность, это три.
— Хм-м-м… Марк, а это не связано со вчерашним взрывом на блокпосту «Гиен»? — продемонстрировал Федя то, что как он не был глупцом, так он и не стал.
— Связано, — не стал врать я.
— Что ж, надеюсь ты достаточно доверяешь человеку, который их тебе принёс?
— Очень доверяю, — также правдиво ответил я.
На всём свете не найти более надёжного человека для меня, чем я сам. Неоспоримый факт.
— Хорошо, тогда покупаем. По твоей цене, но только четыре. И две тысячи я тебе обещал…
— Прекращай, Федь. Оружие банде нужнее. А тебе деньги понадобятся на детей, — хмыкнул я, бросив взгляд в обзорное окно кабинета.
На Федю было приятно посмотреть: на физиономии тревога, закатил глаза, вспоминая. И даже стал загибать пальцы, что-то высчитывая. Но через минуту уверенно помотал головой и обратился ко мне:
— Каких детей, Марк?
— Да вон, в автомастерской играют, — хмыкнул я.
Марк поднялся, выглянул и нахмурился. Хотя зрелище, как по мне, было довольно комичным.
А именно, полтора десятка здоровых парней из банды устроили игровую перестрелку, азартно стреляя в себя слабыми импульсами парализаторов.
— Опя-я-ять эту хрень устроили, придурки! — чуть ли не сплюнул Федя, явно намереваясь прервать веселье.
— Не думаю, что стоит им мешать, — высказался я.
— Почему?
— Ну, во-первых, потому что… чем бы дитя не тешилось, лишь бы технику не ломало. И своих не заводило, — начал я перечислять, вызвав смешок друга. — А, во-вторых, это не только не опасно, а, скорее, полезно.
— В смысле?
— Слабая электростимуляция в определённой герцовке, как раз при ослабленном импульсе парализатора, способствует развитию Дара. Не слишком сильно, но в фехтовальных тренировках и тренировках с оружием используется слабое электричество. Во всех родах аристократов подобное практикуется с детьми, насколько мне известно. Да и в учебных заведениях до тридцати лет — тоже.
— Серьёзно? — хмыкнул Федя.
— Ну да. Прибавка, конечно, не слишком значимая: от трёх до пяти процентов, да и это очень приблизительно — Дар нечасто бывает проявлен так, чтобы можно было установить процентовку. Но то, что помогает — проверенный веками факт.
— Буду знать, Марк, — кивнул друг.
— Только им не говори, — хмыкнул уже я, а на вопросительно поднятую Федей бровь пояснил. — Они же не только будут постоянно вырублены, но и достреляются до остановки электроактивности мозга или остановки сердца. От усердия и халявы.
— Хех, точно, — усмехнулся Федя.
В общем, мы закончили наши дела и я вернулся в мастерскую. Посмотрел за отведённой парням частью работы с планшетами — и вправду работают, растут над собой. То есть половина планшетов, поломки которых были связаны со смещением и деформацией, без критических повреждений начинки и корпуса, уже были исправлены.
Ну и я подключился
