Акула уже собиралась проглотить бедного водолаза, когда увидела нового противника. Мгновенно повернувшись на живот, она устремилась к капитану Немо.
Я и сейчас отчетливо помню все подробности этой страшной борьбы. Остановившись, как вкопанный, капитан Немо с поразительным хладнокровием ждал приближения огромной акулы. Когда та бросилась на него, он с необычайной ловкостью отскочил в сторону, избежал толчка и по самую рукоятку всадил ей в брюхо кинжал.
Но это еще не был конец. Только тут-то и началась борьба.
Акула, фигурально говоря, взревела. Кровь потоком лилась из ее раны. Вода вокруг нас так густо окрасилась в непрозрачный красный цвет, что я перестал видеть дальнейшее.
Только через несколько мгновений, когда вода просветлела, я увидел, что смелый капитан, вцепившись в плавник акулы, отчаянно борется с ней, ударяя ее наотмашь кинжалом в брюхо, по не имея возможности нанести последний, решительный удар в сердце. Акула отчаянно извивалась, взбаламучивая воду с такой силой, что я едва удерживался на ногах.
Я хотел броситься па помощь к капитану, но, пригвожденный страхом к месту, не мог сделать ни шага.
С тоской и болью я видел, что положение борющихся меняется. Капитан упал на дно, придавленный огромной тушей, обрушившейся на него. Пасть акулы раскрылась, огромная и страшная, и через секунду капитан уже покончил бы все счеты с жизнью, если бы не вмешательство Неда Ленда.
Быстрый, как мысль, канадец кинулся на акулу и нанес ей страшный удар острием своего гарпуна.
Вода снова помутнела от новых потоков крови и заходила ходуном от отчаянных ударов хвоста акулы. Но Нед Ленд не промахнулся. Его гарпун поразил хищника в самое сердце. Это была агония. Волнение, поднятое судорожными движениями чудовища было так велико, что свалило меня и Конселя с ног.
Тем временем Нед Ленд помог капитану подняться на ноги. Не получив ни одной царапины в борьбе, тот, встав на ноги, подбежал к индусу, быстро обрезал веревку, привязывавшую ого к камню, обхватил рукой бесчувственное тело, и, оттолкнувшись от дна ногой, всплыл на поверхность океана.
Мы втроем последовали за ним и через несколько секунд уже влезли в лодку водолаза.
Прежде всего капитан Немо позаботился привести беднягу в чувство. Я не был уверен, удастся ли ему спасти индуса. Правда, под водой он пробыл короткое время. Но ударом хвоста акула могла его убить!
К счастью, благодаря энергичным мерам, принятым капитаном и Конселем, сознание постепенно возвращалось к утопленнику. Он раскрыл глаза. Можно представить себе, каково было его удивление, даже испуг, когда он увидел четыре медные головы, склонившиеся над ним!
Но что мог он подумать, когда капитан Немо, вынув из кармана мешочек с жемчугом, вложил его ему в руку! Бедный цейлонский индус дрожащей рукой принял великолепный дар обитателя морей! Его испуганный взгляд говорил, что он не знает, каким неведомым существам обязан он и жизнью и богатством.
По знаку капитана мы пошли обратно к жемчужной отмели и после получаса ходьбы по знакомой дороге оказались возле шлюпки «Наутилуса», стоявшей на якоре.
Мы сели в шлюпку и с помощью матросов освободились от своих тяжелых металлических шлемов.
Первое слово капитана Немо было обращено к канадцу.
— Благодарю вас, мистер Ленд! — сказал он.
— Не стоит благодарности, капитан, — отвечал Нед Ленд. — Я был у вас в долгу.
Легкая улыбка скользнула по губам капитана, и этим все кончилось.
— К «Наутилусу»! — приказал он.
Шлюпка понеслась по волнам. Несколько минут спустя нам повстречался труп акулы, всплывший на поверхность.
По черной окраине плавников я узнал страшную акулу-людоеда Индийского океана. Рыба была более двадцати пяти футов в длину; огромная пасть занимала одну треть тела. Это была взрослая акула, судя по шести рядам ее зубов, расположенным в верхней челюсти, в форме равнобедренного треугольника.
Консель разглядывал околевшую акулу с чисто научным интересом; и я уверен, что он отнес ее, и не без основания, к подклассу элазмобранхит, отряду селахиевых или широкоротых.
В то время как я рассматривал эту безжизненную тушу, около дюжины прожорливых акул такого же вида всплыло вокруг шлюпки. Не обращая на нас никакого внимания, они накинулись на труп, вырывая друг у друга куски мяса.
В половине девятого мы взошли на борт «Наутилуса».
Мысли мои постепенно возвращались к нашей экскурсии на Манарскую отмель. Я отдавал дань несравненной отваге капитана Немо, в чем я имел случай убедиться. И затем я понял, что этот человек способен пожертвовать собою ради спасения представителя человеческого общества, от которого он бежал в морские глубины! Что бы ни говорил о себе этот загадочный человек, все же ему не удалось убить в себе чувство сострадания.
Я высказал ему это.
Он ответил мне, заметно взволновавшись:
— Но это был индус, господин профессор, представитель угнетенного народа, а я до последнего вздоха буду защитником угнетенных!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
КРАСНОЕ МОРЕ
Днем 29 января остров Цейлон скрылся за горизонтом. «Наутилус» со скоростью двадцати миль в час лавировал в лабиринте проливов между Мальдивскими и Лаккадивскими островами. Мы обогнули остров Киттан, кораллового происхождения, открытый Васко де Гама в 1499 году, один из главных девятнадцати островов Лаккадивского архипелага, лежащего между 10° и 14°30' северной широты и 69° и 50°72' восточной долготы.
К этому времени подводный корабль уже прошел шестнадцать тысяч двести двадцать миль с момента отплытия из Японского моря.
На следующий день, 30 января, когда «Наутилус» всплыл на поверхность, земли уже не было видно.
Судно держало теперь курс на северо-северо-запад, по направлению к заливу Оман, лежавшему между Аравией и Индийским полуостровом и служащему входом в Персидский залив.
Куда нас вел капитан Немо? Я не мог ответить на этот вопрос ни себе, ни тем более Неду Ленду, который меня об этом спрашивал.
— Мы идем туда, друг мой Нед, куда глядят глаза капитана Немо, — ответил я ему.
— Боюсь, что это не доведет нас до добра, — сказал канадец. — У Персидского залива только один вход, он же служит и выходом, и, если мы войдем в него, неминуемо нам придется поворачивать вспять.
— Что ж, и повернем, Нед. Если же после Персидского залива капитан Немо захочет посетить Красное море, Баб-эль-Мандебский пролив всегда готов пропустить его корабль.
— Господин профессор, вы не хуже меня знаете, что Красное море — такое же закрытое море, как и Персидский залив, — возразил Нед Ленд, — ибо Суэцкий канал еще не прорыт, и даже такое судно, как «Наутилус», не сможет пробраться через котлованы будущих его шлюзов. Таким образом, Красное море никак не может приблизить нас к Европе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
