— И все же давай попробуем, — настойчиво повторил советник.
На кухне вновь воцарилось молчание. Абернети снова начал постукивать пальцами по своей чашке:
— Ну?
— Что «ну»?
— Ну и каковы твои мысли теперь, когда ты обладаешь характером пятнадцатилетней девочки?
— Должен отметить, весьма смутные.
— Знаешь ли, сама суть того, чтобы мыслить как пятнадцатилетняя девчонка, — это набить голову смутными, неясными рассуждениями.
— Но представь, просто на одну секунду, что ты — Мистая. Тебя фактически приговорили к тому, чтобы провести неопределенное время в таком месте, как Либирис, ты, естественно, взбунтовался и сбежал посреди ночи с двумя не слишком подходящими помощниками. Ты отправляешься в единственное место, где надеешься найти тех, кто тебя поймет. Но этого не происходит. Дедушка неожиданно становится на сторону твоих родителей и заявляет, что тебе необходимо как можно скорее вернуться домой и решить все проблемы с ними. Разумеется, ты не можешь пойти на это. Куда бы ты отправился?
Абернети оскалился:
— Знаешь, этот сценарий лично мне кажется до приторности мелодраматичным.
— Не забывай о том, что я — пятнадцатилетняя девочка.
— Может, и так, только при этом ты еще и Мистая Холидей. Знаешь ли, сей факт делает тебя несколько не похожей на других девочек того же возраста.
— Вполне вероятно. И все же будь так добр, ответь на мой вопрос. Куда я могу отправиться в подобной ситуации?
— Не имею ни малейшего представления. Куда я бы пошел? Очевидно, туда, куда предложит отправиться Дирк с Лесной Опушки?
— Если он вообще соизволит предложить свои варианты. Но кот может этого не сделать. Он может намекать в свойственной ему туманной манере. Может оставить решение за тобой. На мой взгляд, такое поведение куда больше соответствует призматическому коту.
Абернети поразмыслил об этом.
— Что ж, давай посмотрим. Думаю, я бы постарался отыскать такое укрытие, где никому бы и в голову не пришло меня искать. — Он помолчал, а потом с ужасом посмотрел на своего друга. — Но ты ведь имеешь в виду не Бездонную Пропасть?
Советник покачал головой и пригладил свою длинную белую бороду.
— Нет, я так не думаю. Мистая ненавидит это место. Ей не по душе все, так или иначе связанное с Ночной Мглой.
— Значит, она бы отправилась куда-нибудь еще. — Абернети продолжил напряженно размышлять и внезапно поднял глаза на волшебника. — Может, она решила навестить Страбона? В конце концов, дракон питает к ней известную слабость…
— Дракон питает слабость ко всем красивым женщинам, а более всего — к Ивице. — Советник задумчиво подергал себя за мочку уха и пригладил бровь. — Но эту возможность я тоже обдумал и успел откинуть. Страбон вряд ли сумеет помочь ей в этой ситуации, и Мистая прекрасно это понимает. Если только ей не нужно, чтобы дракон кого-нибудь сожрал.
— Значит, визит к дракону тоже отменяется, верно? — Абернети начинал сердиться. — Я смотрю, какой вариант ни возьми, они все оказываются не слишком вероятными, как только ты начинаешь их обдумывать.
Советник только кивнул, нахмурившись:
— В этом-то и беда с молодыми людьми. Они никогда не делают то, чего ты от них ожидаешь. Зачастую они делают прямо противоположное. Видишь ли, у них довольно извращенная психология в этом смысле.
— Да уж, извращенная! — фыркнул Абернети, со стуком опустив свою чашку на стол, отчего его уши забавно подпрыгнули. — Это именно то слово, которое идеально характеризует всех молодых людей!
— Никогда не знаешь, чего от них ожидать! — с энтузиазмом продолжил волшебник.
— Не можешь даже представить, что они могут учудить!
— Молодежь не прислушивается к голосу разума!
— Это слово для них вообще не существует! — воодушевленно заявил Абернети.
— Ты хочешь, чтобы они сделали одно, а они делают совершенно другое!
— Последнее, о чем бы ты подумал!
Теперь они оба вскочили со стульев и увлеченно орали друг на друга.
— Скажи, что хочешь, чтобы они кое-что сделали, и тебя проигнорируют!
— Скажи им, что не хочешь, чтобы они кое-что делали, и они немедленно поступят наоборот!
— Ты говоришь: «Езжай туда», а они сбегают из дома!
— Нет-нет. — Советник, казалось, был вне себя. — Ты приказываешь: «Езжай туда», они отказываются, а потом все равно отправляются в то место, о котором ты говорил.
Казалось, оба на мгновение задохнулись, когда это последнее откровение повисло в воздухе, как последний лист, колыхающийся на осеннем ветру. Они уставились друг на друга, когда в один и тот же миг советника и писца озарило внезапное понимание.
— Нет, — тихо произнес Абернети. — Она бы не поступила так…
— Почему нет? — таким же тоном отозвался советник Тьюс.
— Просто чтобы позлить нас?
— Нет, не просто чтобы позлить нас. Чтобы обмануть нас. Отправиться в последнее место, где нам пришло бы в голову ее искать.
— Но следы…
— Были скрыты Дирком с Лесной Опушки по причинам, известным лишь ему одному.
— Возможно, и ей тоже. Ты считаешь, они могли объединиться?
— Не знаю. Но в самом деле, разве Либирис — не последнее место в Заземелье, где нам бы вздумалось искать сбежавшую принцессу?
Абернети не мог этого отрицать.
Гораздо дальше к востоку, в дальнем конце Зеленой Долины, еще один человек беспрестанно думал о таинственном исчезновении Мистаи, правда с куда меньшей проницательностью. Бервин Легуж, лорд Риндвейра, был очень раздражен, так как его слуги проявляли полную несостоятельность в поисках пропавшей принцессы. Это задание, по его искреннему убеждению, можно было выполнить в течение первых тридцати двух часов с того момента, как стало известно о ее побеге. В конце концов, Мистая — лишь юная девушка, живущая в стране, где юные девушки, путешествующие без сопровождения, не могут чувствовать себя в безопасности. Поэтому она была вынуждена взять с собой парочку кыш-гномов — это Легуж сумел выяснить с помощью своих многочисленных шпионов. Но этим, по большей части, ценная информация и ограничилась. После того как выяснилось, что принцесса появилась во владениях своего дедушки в компании двоих коротышек, о ней больше ничего не было слышно.
В состоянии близком к гневу он приказал Шнурштыку лично заняться поисками принцессы — лорд счел, что больше нельзя полагаться на недотеп, не знающих, где у них правая рука, а где левая. Не то чтобы его писец обладал более глубокими познаниями, но, по крайней мере, он был амбициозен, а амбиции всегда идут на пользу тем, кто умеет их взращивать и держать в узде. Шнурштык был бы счастлив упрочить свое положение при дворе, отказавшись от титула писца в пользу чего-нибудь более звучного, например звания придворного министра. При текущем положении дел этой должности еще не существовало — Легуж просто никогда не видел необходимости в ее введении. Однако титул можно изобрести сразу же, как только появится достойный кандидат. Похоже, Шнурштык считал себя подходящим претендентом на эту роль, и Легуж, который был совершенно не прочь укрепить свою позицию в Заземелье, решил, что, женившись на Мистае Холидей, ему не стоит лишать такого полезного человека шанса на повышение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
