Адари боялась, что, познав такое удовольствие с Райсэном, она потеряет независимость. Её тьма откликнулась бы на его свет, и она оказалась бы неразрывно связанной с ним. В этом случае, она с лёгкостью пожертвовала бы Галфалом ради своего счастья. А она не могла так поступить с братом.
А теперь свет Райсэна принадлежит тьме принцессы Зирани, и именно им досталось неописуемое блаженство единения света и тьмы. Что ж, может это и к лучшему. По крайней мере эти двое будут защищать друг друга, несмотря ни на что.
– А теперь, когда брат свободен, я тоже освободилась, – продолжила Адари.
Талгас скрипнул зубами от злости. Освободилась! Скорее добровольно посадила себя на цепь!
– И ты не хочешь, чтобы Райнор стал прежним?
– Я не вижу в этом более смысла, – безразлично ответила Адари. – Всё, что теперь нужно, это подчиняться моей королеве и воле Великого Хаоса.
– Говорить с тобой об этом теперь бесполезно.
– Если Райсэн действительно великий воин и герой, коим его считала прежняя я, то он возродит Райнор. Всё дело в том, что для меня более не имеет значения, сможет он это сделать или нет. Меня беспокоит другое.
– И что же? – хмыкнул даркан.
– Он слишком рано узнал правду об отце. Как бы это не помешало нашим планам в будущем.
– Вашим планам! Не моим! – вскипел Талгас. – Меня в ваши игры не впутывайте!
– Ты уже впутан, Талгас. Впутан искусно и красиво… Но если это тебя раздражает, ты всегда можешь перейти на сторону Хаоса. После этого тебя более не будут беспокоить планы нашей королевы.
* * *
Осень полностью вступила в свои права, окрасив листья деревьев в серебряный цвет. Это явление природы всегда радовало и восхищало меня, несмотря на то, что означало увядание старого. Всё равно весной жизнь возродится. Но пока этого не произошло, я наслаждался прохладным воздухом, частой пасмурной погодой и бодрящими дождями. Люди, как всегда, не понимали моей радости, ну а я просто не пытался им объяснить. Да и зачем? Приземлённому человеку куда важнее практическая польза. У него нет времени наслаждаться великолепием природы. Хотя лгу, конечно. Жители Марита ценили природу и её красоту гораздо больше, чем люди, селившиеся в больших городах.
В поселении постепенно налаживалась обычная тихая жизнь. Хотя старой и привычной в понимании коренных жителей она более не будет. Что же касается нашей четвёрки… Теперь, когда отряд пополнился ещё одним ваирагом, надо срочно решать вопрос жилья и размещения. Мы взялись за строительство трёхэтажного дома на краю Марита, ближе к солдатским баракам. Селяне с радостью помогали. Они даже предложили нам посидеть в тени и попивать киал, а они, тем временем, всё сделали бы в лучшем виде. Мы наотрез отказались от заманчивого предложения, а вот Зирани пришлось отстранить от трудовых работ. Всё-таки принцесса. Она настаивала на своём участии, но мы втроём были непреклонны. В остальном, всё шло спокойно, тихо и хорошо. Иногда даже забывал, что у нас война с Калданом.
Магистр Мириол ещё долго не приходил в себя после незабываемой встречи с анаренами. Он не был знаком с настоящей историей Ардана, поэтому пришлось пересказывать ему всё, что я узнал из бесед с госпожой Риданис, с Талгасом и с верховным магистром Зараса Элиаром Аламером. От приближённых к Калдану людей он слышал о дарканах, но всё не верилось ему, что это не сказки. Только впервые увидев роканов на поле боя, он засомневался в своих взглядах. Но вот воочию узреть анарена для него оказалось невероятным потрясением.
После того, как я, наконец, узнал об отце, стало одновременно и тревожно, и легче. Тревожно, потому что не знал, что сулит встреча с ним, а легче – из-за радости, что теперь хоть что-то знаю об одном из родителей. Но и сомневаться теперь не приходилось: моя мать – кадирр. Может Адари? Не из-за этого ли она отвергла меня? Других объяснений этому я не видел. Но если так, то почему она это скрыла? И зачем она перешла на сторону Хаоса и стала моим врагом? Вопросы, вопросы! А ответа на них всё нет! Ладно, ни к чему унывать и раздражаться из-за того, что пока не в силах изменить. Может, со временем найду ответы.
Теперь мы тренировались вчетвером. Трено, в отличие от Зи, используя стихию воздуха, создавал молнии, а также мастерски владел двумя короткими, с изогнутыми лезвиями, ножами. Во время учебных поединков мы изучали манеру и стиль боя каждого из нас, чтобы знать сильные и слабые стороны друг друга. Так отряду будет легче избежать ошибок, если попадём в неприятности. А вот совместные медитации помогали улучшить взаимопонимание. Было немного странно и в тоже время приятно ощущать между нами единение. В одной из таких медитаций, когда я погрузился в вирадис хаоса и произошёл разговор с обитавшей во мне сущностью. Я открылся, позволяя всей четвёрке слышать его и участвовать в беседе.
«Ты обещал рассказать, кто ты», – произнёс я.
Весь разговор происходил на уровне мыслей, поэтому посторонний нас услышать не мог.
«Да, обещал, – согласился голос, – но дело в том, что я не помню, кто я. Забыл».
«Тогда расскажи, что ты помнишь», – посоветовала Зи.
«Я помню, что до пробуждения, просто подчинялся приказам. Убивал, уничтожал и пожирал по приказу, не имея собственной воли. Помню последнее сражение. Оно оказалось сложным, противник был неимоверно силён, и я проиграл».
«Что случилось потом?»
«Всё, что мне оставалось – заснуть навсегда непробудным сном и исчезнуть, словно меня и не было никогда. Таков был последний приказ на случай поражения. Но увидев свет во тьме, я потянулся к нему и отказался умирать. Сначала, первым порывом было поглотить сияние, но оно объяло и само поглотило меня. Было хорошо. Раньше даже и представить себе не мог, что мне может быть хорошо. Этим светом во тьме оказался ты, Райсэн».
«Ну и дела!» – воскликнул Дэнджен: «Как же ты оказался в нём?»
«Не знаю. Я должен был просто исчезнуть, так как, не обладая ни разумом, ни возможностью осознать себя, не имел собственной воли и ничего не понимал».
«Выходит, ты гэрнит, – заключил я, – только они существуют без воли и разума. Я видел, как гэрниты становились разумными, когда захватывали чьи-то тела – так было с Мидаром и Тармином. Если гэрнит захватывает живое тело, то человека ещё можно спасти. Если же мёртвое тело – остаётся только уничтожить. В обоих случаях носитель гэрнита становился опасным противником. Но ты не такой. Я не чувствую, что ты пытаешься захватить моё тело или навязать мне свою волю».
«Всё может быть, – согласился голос. – Скорее всего, ты прав. Но это ничего не меняет. Я всё это время спал, и пробудился, когда ты направил в меня ярость».
«И какую цену приходится платить за силу?»
«Ты меняешься. Тело меняется, и ты перестаёшь быть человеком».
«Разве сила того стоит?» – засомневался Трено.
«Это решать тому, кто стремится её получить».
«Без этой силы я бы не защитил Зи, и мы все уже были бы мертвы после встречи с Шаан. Не говоря уже о недавней встрече с анаренами», – меня передёрнуло, когда вновь перед глазами возник образ, падающего на меня огромного светового меча.
«Доспех Хаоса, которым ты частично обладаешь – это твоё воплощение хаоса – вторая ступень силы на этом пути. Ты стоишь на первой ступени силы тьмы, на третьей ступени хаоса и стихии. А вот путь света ты почему-то не постигаешь. Ты продвинулся в этом совсем незначительно, Райсэн. Но это можно исправить, если позволишь поглотить достаточно ваирагии света. Конечно, самый быстрый способ – это убить анарена Дланью Хаоса».
«Даже и не думай об этом!» – возразил я: «Нельзя убивать тех, кто в будущем может стать союзником».
«Я знал, что ты отринешь этот способ. Тогда есть другой. Когда анаренша атаковала тебя световым мечом, ты использовал воплощение хаоса, чтобы защитится от удара. Во время блока, я поглотил часть высвободившейся силы меча и ослабил удар. Если поглотить достаточно силы света, то сможешь продвинуться и на этом пути».
«Это всё равно означает сражение с анаренами. Я не согласен и на это. Пусть пока будет так, как есть».
«Может, есть другой способ продвижения?» – поинтересовалась Зи.
«Есть. Достаточно, чаще пользоваться ваирагией света, но это означает самый долгий путь. Да и к тому же, Райсэн продвинулся так далеко в ваирагии стихий и хаоса только благодаря боли и страданиям».
«Но разве не значит, что таким же способом можно продвинуться и на пути света?» – спросил Дэнджен.
