не отступаем перед вызовом.
Я отступаю на шаг от края, прежде чем обеими руками столкнуть ее в бассейн.
Я прыгаю в воду сразу за ней, вода касается моей кожи, как лед. Но мне все равно, я смеюсь, когда выныриваю, чтобы глотнуть воздуха.
Несколько секунд я не могу ее разглядеть из-за хлорированной воды, мокрых волос и темноты. Я брызгаю водой в ее сторону, ожидая несколько хороших брызг в ответ.
Пока я наконец не замечаю тишину.
Хлоя не брызгает на меня в ответ. Она не смеется.
Ночной воздух вокруг нас такой тихий, что у меня по спине пробегает холодок.
— Хлоя?
Ничего. Ничего, кроме еще большей тишины. Никакого движения.
Я снова зову ее по имени, сердце бешено колотится, когда я двигаюсь в направлении того места, куда она упала. Сначала мои руки находят ее волосы, плавающие на поверхности воды. Она лежит лицом вниз.
Мое сердце падает на дно бассейна.
— Хлоя! — Крик вырывается из моего горла. Я пытаюсь подтолкнуть ее к краю, обратно в безопасное место. Пытаюсь перевернуть ее, чтобы она снова могла дышать, но она такая тяжелая, и от паники у меня кружится голова. — Хлоя!
Под единственной лампочкой, освещающей внутренний дворик, появляется фигура, спешащая к нам. Через несколько секунд он уже у края бассейна, высокий и нависающий над тем местом, где я изо всех сил пытаюсь вытащить Хлою из воды.
Уэс вытаскивает ее через секунду, с нее стекает вода.
Я взбираюсь по лестнице и беспомощно смотрю, как Уэс прижимает два пальца к шее Хлои. Затем прижимает руку к ее груди.
— Твою мать! — кричит он. — Позвони в 911!
Я хватаюсь за нашу одежду, наконец мне удается дрожащими руками вытащить телефон и набрать 911. Но как только Уэс начинает делать массаж грудной клетки, я теряю самообладание. Крик за криком, даже когда оператор отвечает.
— Заткнись нахуй! — Крик Уэса не похож ни на что, что я когда-либо слышала. Каждая частичка меня замирает, включая легкие. Заставляя меня замолчать.
Он вырывает телефон у меня из рук, переводя его на громкую связь, чтобы оператор мог проинструктировать его, как сделать Хлое искусственное дыхание. Даже когда приближаются сирены и прибывают спасатели, Уэс продолжает усердно массировать ей грудную клетку, не проявляя никаких признаков замедления, даже когда он покрывается потом, даже когда у него дрожат руки.
Я продолжаю ждать, когда она пошевелится. Когда она сделает вдох. Повернется и выплюнет воду, наполняющую ее легкие.
Но она этого не делает.
Она этого не делает.
Она не двигается. Не дышит.
Хлои больше нет.
Глава 33
После
Вайолет
Я по глупости думала, что Уэс влюбился в меня. Что он простил меня, несмотря ни на что.
Я была неправа.
Конечно, он меня не простил. С того дня у здания суда я знала, что Уэс никогда не сможет простить меня за то, что я сделала с Хлоей. За их семью. За него.
Может быть, он убедил себя, что сможет, на какое-то время. Целовал меня, трахал, обнимал, защищал, открывался мне.
Но как бы он ни старался, прощение и доверие оставались недосягаемыми.
Даже имея перед глазами доказательства моей предполагаемой неверности, он должен знать, что я никогда бы так его не предала. Он знает, что за парень Трей и что он способен сделать со мной. Уэс не должен верить, что такой садист-психопат, как Трей, предпочел меня, но его разум был искажен тем, что сделала его бывшая. Он думает, что то, чему он стал свидетелем между мной и Треем, было повторением ночи, когда он застал свою бывшую в постели с другим парнем, особенно потому, что он верит, что я солгала о том, что Трей угрожал мне ножом.
Я все еще люблю его и знаю, что буду любить еще долго. Еще долго после того, как он ушел и влюбился в кого-то другого. Реальность этого будущего уже вызывает у меня боль в груди.
Аниса врывается в комнату, обнаружив, что я все еще в постели.
— Прошло три дня, Вайолет. Ты не можешь вечно валяться из-за этого придурка.
Я почти не вставала с постели. Не приняла душ, не пошла на занятия и не написала ни слова. У меня в голове не укладывается, как я теперь смогу закончить свою книгу. Как я могу написать историю любви, когда потеряла свою музу?
Аниса срывает с меня одеяло, как будто это убедит меня встать с кровати. Все, что это делает, — заставляет меня свернуться в еще более плотный клубок. По крайней мере, мой разрыв с Уэсом заставил Анису снова поговорить со мной.
— Я больше не буду приносить еду. Тебе действительно нужно встать с кровати и пойти со мной в столовую.
— Я не голодна, — бормочу я. С тех пор как умерла Хлоя, я не могу вспомнить, когда в последний раз у меня был аппетит.
Аниса садится на край моего матраса, черты ее лица становятся мягче, а голос нежнее.
— Тебе нужно продолжать жить своей жизнью, Вайолет. Иди на занятия и получи степень. Ты не можешь выбросить все, ради чего работала, из-за Уэса Новака.
Я хватаюсь за подушку, чтобы подавить рыдания. Вот чего Аниса не понимает. Все это не только из-за Уэса. Каждую ночь я переживаю один и тот же кошмар, просыпаясь со вздохом в луже пота. Но это не кошмар — это воспоминание. О той ночи, я бы отдала все, чтобы вернуть ее обратно.
Мои слова врезаются в сердце.
— Я так по ней скучаю.
У Хлои были бы ответы на все вопросы. Она знала бы, что сказать Уэсу, чтобы он образумился. Знала, что сказать мне, чтобы вытащить меня из этой ямы, в которую я попала, и я не уверена, что когда-нибудь выберусь.
Но ее здесь нет. Моя лучшая подруга утонула прямо у меня на глазах. Из-за меня.
Пребывание с Уэсом помогло мне забыть, помогло мне собрать осколки моего разбитого сердца и начать собирать их обратно воедино. Но эта глубокая, кровоточащая рана так и не зажила.
Может быть, этого никогда и не будет, и я все еще не уверена, как смогу продолжать жить, когда ее нет.
— Хлоя хотела бы, чтобы ты позаботилась о себе. — Голос Анисы низкий и успокаивающий, когда она гладит меня по плечу, сотрясающуюся от рыданий. — Она бы не хотела видеть, как ты наказываешь себя всю оставшуюся жизнь, Вайолет. Хлоя уже простила тебя. Тебе нужно простить себя сейчас.
Я
