меня куда больше, чем то, что я получала в доме тетки. Самые простые блюда, приготовленные без особого старания, вот что было в стандартном пакете. Меня кормили положенное количество раз и не выгоняли из-за стола за любую провинность. Подобного не было никогда. Просто я всегда была лишней в доме, — сказала я, кивнув головой на удивленный взгляд Донгара. — Поразительно, но тогда я не понимала, что семья, занявшая дом, в котором я родилась и была счастлива, не желает меня в нем видеть. Чувствовала все, но не обличала в слова их ненависть.
— Думаю, в подобной ситуации кусок в горло не лез.
— Именно так. Глотала, что дают, практически не жуя, и уходила в свою комнату. Кстати, она была не в подвале или на чердаке. Вполне уютная комната со всем необходимым для девочки моего возраста. Они боялись возможной проверки и всего такого прочего, — тяжко вздохнув, я договорила. — Просто я сильно хотела такой еды, которую захочется есть, даже когда живот болит от переедания.
— Могу себе лишь представить.
— Вот поэтому я почти никогда не предлагаю малознакомым людям мою еду. Она — мое сокровище, которое нужно оберегать. Его я получила сама, приложив немалые усилия. Ощущать, что из ничего выстраивается сперва доверие, а затем и родственное отношение… Такое можно лишь пережить.
— Признаю, после подобного каждый кусочек будет настоящим сокровищем. Но все же, ты пойдешь вниз?
— Да, конечно.
Подхватив контейнер, я первой направилась к выходу из кабинета, а затем пошла по коридору в столовую.
В душе все еще витал неприятный осадок, но поделиться с кем-то живым переживаниями прошлого, давно было пора. Сейчас меня слегка отпустило. Даже дышать стало легче, после того, как из взгляда майора пропало ожидание услышать о моей еще одной смерти, как минимум.
Наивный он! Если бы мне посчастливилось снискать поцелуй Смерти раньше, я бы не позволила себя обижать в стенах школы. Тогда бы никто не смог до меня дотронуться, а шлейф страха окружил Селену Йорго намного раньше.
В столовую я спускалась уже более расположенной проявить человеческое отношение к окружающим. Выкидывать результаты трудов Амели неправильно. Нельзя так поступать с той, кто все делает с заботой и любовью.
Под голодными взглядами расставила три емкости, все еще распространяющие соблазнительные запахи. В первой были печеные овощи, во втором филе морского окуня, тушеное в сливках, и закуска. Все это было очень вкусным, но сегодня я предпочла крошечные закрытые пирожки с не благородным ливером и пряными травами. Каждый из них был ровно на два укуса, с золотистой корочкой, припорошенный острым перцем… Вот их я отдавать точно не собираюсь. Уж пять крохотулей я съесть себя заставлю.
Отодвинув на центральную часть стола остальное, наколола первый из пирожков на вилку.
— Это что? — с осторожностью спросил пострадавший в прошлый раз сослуживец.
Правда, в этот раз руку он не протянул.
— Считайте, что я сегодня потеряла свой аппетит, а выкидывать еду не приучена. Угощайтесь, если есть желание. Все свежее и даже теплое.
— Сегодня какой-то праздник? — настороженно спросил Линдо.
Его улыбка стала менее напряженной, а взгляд переместился на контейнеры. И он тут был таким не один.
Возможно, не спустись я сюда, отдала бы обед Донгару, но при свидетелях делать подобное не стану. Не хочу привлекать внимание к нашим переменившимся отношениям, афишируя их перед друзьями детства.
— Нет, не праздник. Я просто не голодна и этого мне хватит, — показав на пирожки, выдавила из себя самую добродушную из оставшихся в арсенале улыбок. — Перекушу и снова вернусь к работе.
— Да? Ну, спасибо, — посмотрев на таких же голодных товарищей, тот, кто сидел ближе всего к контейнерам, отщипнул по небольшому кусочку от каждого из блюд и передал их дальше.
На них, десятерых, моей порции явно будет мало. Лишь попробовать и выйдет.
— Кстати, о ней, — оживился Кристофер и повернулся в мою сторону. — Нужно повторить все проведенные опросы по нашему делу. Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной. Вторая пара глаз и ушей не повредит никогда.
— Нет.
— Нет?
— Именно так. Отказываюсь ехать куда либо, это первое, а второе — я не хочу слышать, что говорят люди. Их разум подвержен выбрасывать факты, считая их не важными. Они быстро забывают и утаивают. И вообще, подвержены эмоциям, которые выдвигают на первый план.
— И что тогда? Мы работаем с людьми и процесс нарушать нельзя, — насупился Донгар, совсем как в юности, не желая принимать мои слова.
— Раньше работали. Мой контингент — призраки, — тщательно прожевав первый пирожок, ответила ему, стараясь не смотреть в глаза.
— Согласен, они могут помочь и в нашем деле. Прямо сейчас, на месте, ты не сможешь отловить кого-то из них, пока я буду допрашивать живых? Найти пару минут и отлучится, скрывшись от взглядов живых, и поймать пару призраков для дальнейшего допроса.
Кивнув пару раз, чтобы успокоить одобрительно забурливших коллег, я продолжила есть. Пусть планируют, считая, что дело уже сделано. Последнее слово все равно будет за мной.
— Майор, вы все прекрасно придумали, если бы не то, что офис и объекты, на которых он работал, небольшие, а трудится там множество сотрудников. В коридорах редко бывает пустынно. А значит, на меня будут смотреть, как на сумасшедшую, и сосредоточиться на вопросах я не сумею.
— И что ты предлагаешь? — получив, наконец, свою порцию из моих контейнеров, спросил Кристофер.
— Возьми с собой кого-нибудь из ребят, что умеют подмечать все мелочи, и проведи опросы. А я продолжу делать то, что раньше — читать отчеты от призраков, что стекаются ко мне регулярно.
— Это какие отчеты? Явно не те, что мы получаем утром.
Усмехнувшись, я покачала головой. Покончив с пирожками, задумалась, как же объяснить все, что я разузнала. За пару минут подобное сделать сложно.
— Когда я еще в первый раз читала дело, то оно показалось слишком гладким. Неправдоподобным. Именно на идеальности пропавшего вся его легенда и рушилась. Поняв, что дело не такое простое, я уже давно дала приказ узнать, что происходило с парнем в последний год. Набралось почти три тысячи отчетов, на несколько сотен листов каждый. Изучив их, пришлось загружать их еще больше.
— И в чем смысл копать так далеко? — удивился Титаон Линдо.
— Да, это лишняя и никому не нужная работа, — поддержал его Гартон. — Пусть парень и картонный, быть таким — не преступление.
— Не нужная? Тогда почему ваши свидетели из числа живых не сказали вам, что каждую десятую неделю он брал больничный?
— Все мы иногда болеем, — безразлично пожал плечами один
