полностью передана командованию. При выполнении боевой задачи тяжело ранен командир группы майор Гусев. Больше потерь не имеем.
Пока я все это трындел, Сталин кивал в такт словам, а потом улыбнулся и, помахав пальцем у меня перед носом, сказал:
— Я сам виноват. Не докладывайте, Илья Иванович, а рассказывайте. Вот садитесь сюда и подробно рассказывайте, как вы совершили этот подвиг.
Ни хрена себе загнул. Сразу, блин, подвиг. Подвиг был, когда мужики под Могилевом практически без патронов в атаку ходили. И морячки-десантники в Керчи да в Феодосии действительно подвиг совершили, когда в одних тельниках да с винтарями на пулеметы шли, плацдарм отбивая. Ну да начальству виднее, поэтому я начал рассказывать слегка отредактированную версию. Вождь и Берия слушали внимательно, иногда в самых захватывающих местах хлопая себя по коленям и комментируя мои действия. Правда, в одном месте прервали. Это когда я рассказывал про встреченный нами аул. Вождь закурил и, повернувшись к главному гебешнику, сказал:
— Ты слышал? Поднос с красноармейскими книжками?!
Потом выругался по-грузински и продолжил:
— Такие сигналы нам поступают очень часто. Так что, Лаврентий, займись этим делом лично. Подготовь какие понадобятся документы и свои мысли на этот счет. После освобождения Крыма с ними надо что-то делать. Да и в Кавказских горах тоже неспокойно. Тревожные доклады из Чечено-Ингушской ССР идут. Так что по этому направлению надо еще больше форсировать наши усилия.
После чего, повернувшись ко мне, попросил продолжать. Ну, я и продолжил. Когда наконец выдохся, Сталин подошел и крепко пожал руку. А после, глядя в глаза, сказал:
— Пользуясь случаем, хочу быть первым, кто вас поздравит. Сегодня, указом президиума Верховного Совета СССР за мужество и героизм, проявленные при выполнении особого задания командования, вы удостаиваетесь звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда. Также вы получаете внеочередное звание — капитана ГУГБ НКВД.
В принципе, к чему-то подобному я уже был готов, удивили только слова про внеочередное звание. Интересно просто стало, кто это про меня может сказать, что очередное, а что нет? Но теряться не стал, а рявкнул:
— Служу трудовому народу!
После этого меня поздравил Берия, а Виссарионыч, сев на стул и взяв в руки трубку, поинтересовался:
— Товарищ Лисов, а после такой встряски чего вы нам можете сказать о том, что нас ожидает?
О, про это еще как сказать могу! А то охренели напрочь. Тылы уже сейчас от наступающих войск конкретно отстают. Что дальше будет? А дальше будет Сталинград, если вовремя мер не принять. В том, что их смогут принять, меня уже терзали смутные сомнения. Насмотрелся уже на командиров. У нас в армии нормальные ротные да комбаты. Ну, может, еще командиры полков. Комдивы уже слегка тупенькие. А командармы да командующие фронтов, такое впечатление, — вообще на немцев работают. Того же Власова вспомнить. Хотя насчет Власова пример некорректный. Обычный вышесредний генерал, награжденный, кстати, только за время войны орденом Красного Знамени и недавно совсем орденом Ленина. Он-то командовал как раз более или менее нормально, только вот его сунули во 2-ю Ударную армию, которая без продовольствия и боеприпасов должна была держать оборону. Интересно, чем? Голой жопой? Наш очередной гений тактики Мерецков поставил его части в такое положение, что после окружения армию просто размазали в волховских болотах. Солдаты там еще до окружения, бывало, мерли с голоду, такое снабжение было, что кору с деревьев ели. А уж когда окружили… Причем отцы-командиры даже после докладов Власова вовсе не спешили отводить его армию на соединение со своими. Бздели докладывать наверх о провале их гениального плана. И только когда уже было совсем поздно, такой приказ пришел. В итоге с этого приказа мы имеем Мясной бор… Это когда парней молотили изо всех видов оружия, а они шли как сквозь строй, по коридору шириной восемьсот метров. А сам Власов поступил, как поступили бы все карьеристы его времени, — взял и поднял руки. Он, конечно, мудак еще тот. Лучше бы застрелился, как его замы сделали. Но этот козел просто сдался. Правда, с немцами стал сотрудничать только после того, как его наши назвали изменником. Мол, сознательно угробил 2-ю Ударную и перебежал к фрицам. Это его начальники, просравшие армию, оставившие ее без всякого снаряжения и жратвы да еще требовавшие наступления, таким образом свою жопу прикрывали. Вот это Власова так возмутило, что он согласился на предложение гитлеровцев, что для него вполне закономерно потом закончилось виселицей. Я так считаю, что он получил по заслугам. Нефиг с врагами путаться. Но вот то, что рядом с ним должны были висеть те, кто армию слил и людей угробил, тоже считаю правильным. Только эти чудо-руководители остались на своих местах и дальше продолжали солдат класть почем зря. Именно Жуков повторял за кем-то из наших доисторических воителей козырную фразу про то, что бабы еще нарожают. Хрен вам во все рыло! Как сейчас, уже в мое время, выясняется — не хотят бабы рожать! Наверное, в них генная память работает. Не хотят, чтоб такие мудаки их детьми минные поля разминировали. А что — нормально. Танки денег стоят, да и техника разминирующая тоже. Солдат же ничего не стоит. Вот и посылали батальоны на смешанные минные поля, кто проскочил — считай, тому повезло. И только потом саперов, снимающих противотанковые мины. А вот уже за саперами шла техника.
И я начал выдавать усатому вождю свою версию событий. Сказал, что будет, когда мы зарвемся и немцы ударят. Даже на карте показал, как это будет. Сгустил краски. Сильно сгустил. В моей версии фрицы дошли Сталинграда и перешли Волгу. Когда же из-за бешеных потерь с Дальнего Востока сняли слишком много войск, туда ударила Япония. И тоже показал на карте. Прикрыв глаза, вещал как авгур, загробным голосом про упырей-генералов, готовых за звездочку на грудь или ромб в петлицу положить все население страны. Про карьеризм и вранье. Про то, что в результате потери грозненской и бакинской нефти самолеты практически перестали летать. Ну и танки, соответственно, ездить. В общем, обстановку нагнетал до предела. Сталин так впечатлился, что опять пробовал раскурить незажженную трубку. Берия ежеминутно протирал пенсне, при этом что-то записывая в большом блокноте. Это он что, меня
