Загадку Индры я так и не разгадал. Я ходил среди ее обитателей, вглядывался в лица — спокойные, сосредоточенные, доброжелательные, слушал пение золотистых цилиндров, наблюдал, как индряне поглощают синтетическое желе вроде омлета, запивая синтетическим соком, — и ничего, как младенец, не понимал. Допускаю, что многое прояснилось бы, окажись я внизу, под квадратными плитами, но туда меня вежливо не пускали, хоть я и пытался проникнуть (однажды даже ночью, но…).
Позднее, во время своих бессмысленных странствований по планете, я попытался обобщить накопленный опыт горького, но небесполезного знакомства. Скорее всего здешняя цивилизация с самого истока потекла по руслу принципиально иному, нежели земная. Индряне никогда не употребляли в пищу мя(о. Ни свежее, ни засушенное, ни перемолотое — никакое. На заре своего развития они питались злаками (с добавлением в них растертых в порошок минералов), плодами кустарников и деревьев, медом, травами, овощами.
В их древних легендах Индра была подобием большого животного; они обожествляли все живое и, кажется, понимали язык зверей, птиц и рыб. Болезни они считали величайшим бедствием и умели искусно бороться с ними без хирургических инструментов, прибегая только к настойкам, мазям и отварам трав.
Я, наверное, представлялся им — зачем заблуждаться! — эдаким космическим громилой, кровожадным монстром. Легко представляю, как в одну из земных гаваней, к примеру в Сан-Франциско или в Находку, причаливает на диковинном суденышке людоед из неведомых земель. С запасом соответствующих консервов на годочек-другой. Сходит на берег, любопытствует, суется во все щели, даже готов поделиться страшными своими мясными припасами. Говорить с людоедом — о чем? Контакты устанавливать — какого рода?
Во всяком случае, когда я переправил в звездолет все мясные и рыбные консервы, отношение ко мне переменилось в лучшую сторону, а именно: от меня перестали шарахаться дети; однако записи в бортжурнале стирались исправно.
Так, подобно Гулливеру, даже хуже, Агасферу, вечному жителю изгнания, пораженному проклятьем того, кому он отказал в кратком отдыхе, скитался я по Индре. Но даже пугающий одним своим видом длинноволосый изможденный Агасфер через каждую сотню лет становился опять молодым, даже у него теплилась надежда на искупление. А на что надеяться было мне?
Ради чего я покинул милую Землю, родных, друзей, любовь? С чем я вернусь со звезд? Колумб, якобы открывший Америку и не представивший ни единого доказательства…
Я облетел на «челноках» все пять планет — родных сестер Индры. И убедился: они безжизненны.
К концу третьего года одиночества я начал замечать за собою необычные способности. Как-то посмотрел ночью на небо и понял, сколько в нем видимых звезд.
Их было 11 249. Сверился с электронным оком звездолета: все точно. Люди-быстросчетчики чрезвычайно редки на Земле, но я к ним не относился. Как мне удавался счет? Я словно шагал по мосткам над быстро текущей водою. Настил мостков был как бы спрессован из синеватых дрожащих чисел в радужных обводах и отдельных цифр. Когда я ступал ногой на искомое число, ощущал довольно приятное покалывание или жженье в мозгу. Это, конечно, приблизительное объяснение, тонкостей быстрого, а вернее, мгновенного счета я и сам не понимал.
Другая странность: на меня стал снисходить дар провидения. Я знал, что будущей ночью появится комета, что в близлежащем перелеске к утру соберется 95 зверушек, похожих на земных опоссумов, что утром, на тридцать седьмой минуте по восходу светила Индры, в горах начнется камнепад. Думаю, способностями подобного предвидения обладают все индряне. Увы, механизм пророчества для меня остался за семью печатями.
Добавлю: упоминая о зверушках, золотистых цилиндрах, камнепадах, я вкладываю в слова земной смысл.
Но в мире Индры, столь отличном от земного, многие привычные понятия так и остались загадкой. К примеру, те же камнепады. Они начинались в горах с того, что на отвесных склонах вдруг изнутри вырывались желто-красные полукольца пламени, похожие на изогнутые струи плазмы. Вслед за тем горы сотрясались, катились в пропасть глыбы, и это продолжалось иногда неделями. Случалось, содрогающийся горный хребет разрушался до основания — чтобы вскоре возникнуть вновь! Что означали эти катаклизмы? Попробуй догадайся, чужак…
Одного события я не смог предсказать. Вернувшись доз апр а виться, в звездолете вдруг обнаруживаю: все заполненные бобины в аннигиляторе пусты. Смиренные, доброжелательные карлики выкачали топливо — до последнего грамма! Как теперь возвратиться на Землю? Я же не людоед, восседающий на корме парусника и поигрывающий веслом!
Взбешенный, я завис на «челноке» с работающим двигателем над одним из овальных озер. Беседка, похожая на медузу, мгновенно исчезла под водой, а созерцатели геометрических красот попроваливались в люки. Я висел до тех пор, пока в лингатроне не раздался скрежещущий, как у неотлаженного робота, голос:
— Чего ты хочешь, пришелец?
— Хочу, чтобы немедленно все топливо вернули в аннигилятор! — закричал я.
— Сначала перенесись отсюда и больше над городом не зависай, пришелец! Иначе поплатишься жизнью!
Поразмыслив, я отлетел в сторону и приземлился в лесу на поляне.
— Пришелец, зачем тебе топливо? — снова прорезался голос.
— Чтобы вернуться на Землю. Пусть срок и не вышел, но я улечу. Лучше подохнуть среди звезд, не долетев до дома, чем играть с вами в молчанку!
— Зачем ты у нас, пришелец?
— Мы ищем братьев по разуму.
— Но разве рядом с вами нет всего, что необходимо разумным существам? Разве ищут в чужом доме собственный мозг или печень, пришелец?
— Обойдемся своим мозгом! Спасибо за гостеприимство. Обещаю забыть хлеб-соль, как только вернусь.
— Пришельцы из других миров не улетают отсюда, пришелец. Они остаются у нас.
— Оставляете насильно? По какому праву?
— Пришелец, но по какому праву явился к нам ты?
Кто тебя приглашал? Ты хотел насладиться нашим цветущим садом, не пройдя тяжких испытаний? Подвига не совершив?
— Я хотел протянуть вам руку.
— Но в руке твоей — жало плазмы, фотонный меч!
Зачем замутил ты озеро ревущим огнем? Ты хотел уничтожить одно из очей планеты, пришелец?
— Это ложь! — закричал я. — Откуда мне знать, что ваша планета многоглазая? Кто мне это соизволил объяснить наперед?
— Но знаем же мы, пришелец, наперед о вашем многоглазом Аргусе, сыне Ген-Земли. И о Морской-Пучине-Кругом-Глаза знаем, из ваших поморских сказаний.
Я впервые, к стыду своему, слышал и об Аргусе, и о Морской Пучине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
