- Магистр сказал, что по разрешению Созерцателя было не допущено помешать Ивану тебе помочь.
- Так, еще одно то, о чем я не знал. Хорошо, с этим я тоже сам разберусь... - сказал я, немного подумал и повторил:
- Созерцатель, - и я оживился, - это некое существо, насколько я понимаю, обладающее мощным источником Космического Сознания, ему подчинены все и все, но, в отличие от Бога, он является как личность... Пожалуй, больше сказать я пока не могу, разве что добавить последнее: Созерцатель ни на чьей стороне.
- Знаешь, Сережа, - резко вдруг поменял тему разговора Божив, - мне кажется, хорошо было бы, если бы ты навестил Наташу и постарался объясниться. Думаю, что я смогу тебе в этом помочь. Это меня тоже мучило и озадачивало, и потому в несколько минут я и Юра оговорили вопрос и некоторые детали моего посещения Наташи. Вскоре приблизилось самое главное, наступило время прощаться.
- Теперь, - сказал я, и в моем голосе прозвучали нотки итога, интонация окончания, - нам пора завершать, ты сейчас, Юра, снимешь телефонную трубку и вызовешь "скорую помощь". Божив слушал меня внимательно, - объяснишь врачу, что с посетителем кинотеатра, то бишь со мной, случилась неприятность, подозрение на помешательство. Остальное беру я на себя, постараюсь оправдать предполагаемое директором кинотеатра.
- Ясно, - печально отозвался Божив.
Пожар
Только что спеленутого в рубашку для буйных сумасшедших председателя кооператива утащили из кинотеатра на носилках в машину "скорой помощи": огрызнулась захлопнутая дверца медицинского автомобиля, на секунду буксанув на месте от резкого газа, взвились колеса на своих осях и, перешептываясь с асфальтом, унесли в кузове здравоохранения очередную жертву на лечение.
Божив еще оставался стоять на ступеньках, прочно задумчивый с виду, а внутри его сосредоточенность суетилась, и ей трудно было остановиться, каждое мгновение все новые чувства Юрия Сергеевича отказывали ей в приеме.
Молниеносное изменение произошло в болевых точках психики Божива, ущемленные случившимся, они наперебой напоминали о себе.
Солнце уже отвисало на небе за полдень, но его откровенная жара продолжалась, и жесткий свет его впивался в глаза.
... Неожиданно из-за кинотеатра стремительно подрулил к Юрию Сергеевичу мотоцикл с коляской, в седле сидел Дубинин, он тут же умертвил мотор, отключив зажигание, и Божив не видел, как из-за того же угла, откуда только что объявился участковый милиционер, пришпоривая три колеса, выглядывала в пол-лица Марина Ивановна.
- Так, Юрий Сергеевич, что здесь происходит? - бойко заговорил Василий Васильевич, спрыгивая с подножки мотоцикла на асфальт. - От сообщников избавляемся или как? Что молчите?
- Извините, но вы еще не уступили мне место для ответа, - определилися Божив.
- Кого забрали, почему?
- А я откуда знаю.
- Как же так, не знаете?
- Нет, не знаю.
- А разве этот толстячок, которого увезли, не ваш товарищ? Взбунтовался, хотел вас выдать?
- Ну вот, видите, вы сами все знаете...
- У меня служба такая: глаза и уши по всему поселку расставлены, и каждый шорох таких, как вы, Юрий Сергеевич, в особую тетрадку записан.
- Ну ладно, хватит театральных подмостков. Во-первых, толстячка в товарищах никогда не имел - для меня он случайный посетитель, а во-вторых, мне уже начинает надоедать ваша назойливая подозрительность, а в третьих, вам знакомо такое понятие, как "презумпция невиновности".
Дубинин немного помолчал, словно припоминая, что же такое "презумпция".
- Я же все равно выясню, кто это был и зачем, - сказал он, - чистосердечное признание смягчит обстоятельства вашего дела.
- Постойте, какого дела?
- Вашего, товарищ Божив.
- Ошибаетесь, Василий Васильевич, пока ничего не доказано, это ваше дело, а не мое.
Участковый злобно запнулся, подыскивая необходимые слова, а Божив тем временем было собрался возвратиться к себе в кабинет и сделал уже пару шагов по направлению к входной двери.
- Вы что же думаете, вы уходите, а я остаюсь? - окликнул Божива участковый.
- Мы вместе проследуем к вам в кабинет.
Теперь Божив сидел за своим рабочим столом и равнодушно смотрел в лицо Дубинину.
- Будьте добры, я подожду, - говорил тот, - напишите мне объяснительную записочку по поводу сегодняшнего происшествия, связанного, как вы изволили выразиться, со случайным посетителем.
Неторопливо, небрежным почерком Божив письменно объяснил участковому недавнее событие, и Дубинин внимательно освоил их, прочитывая и перечитывая слова, останавливаясь призадуматься на запятых и точках.
- Хорошо, - скоро сказал он, - я присовокуплю это к делу, - но я не сомневаюсь, что вы подписали себе еще лишние годики.
- Как же вам хочется меня посадить, Василий Васильевич.
- Не посадить, а посадить на место, - сказал участковый, и тут же внутренне возгордился и обрадовался собственной удачливой находке в словесах. "Мы тоже не лыком шиты", поду-мал он.
И тут Божив как-то хладнокровно, чисто созерцательно, в единое мгновение, когда ненадолго прикрыл глаза ладонью, увидел необычную картину.
Участковый и Марина Ивановна, искаженные страхом, выглядывают из-за увесистых фасадных колонн кинотеатра на площадь Лесного поселка, а у самого кинотеатра стоит мотоцикл, объятый огнем.
И Божив не успел даже разобраться, проанализировать: то ли он это захотел увидеть сейчас, то ли это видение пришло откуда-то само внезапно, и он всего лишь подсмотрел его.
Почитав объяснительную и уложив ее в толстенную папку, Дубинин распрощался с Юрием Сергеевичем. Вскоре Юра услышал страшные вопли, душераздирающее "караул!", оно ворвалось в малое фойе с улицы и зависло в кабинете.
"Что за чертовщина?" - подумал Божив и поспешил выяснить в чем дело.
Когда Юра выскочил на ступеньки, то происходившее на площади поразило его: от мотора мотоцикла полыхал огонь, и уже начинал облизывать бензобак.
Справа от Юры за колонной стоял участковый, слева, тоже за колонной, - уборщица Марина Ивановна, видимо, она и возопила только что о помощи.
Оба они, словно ожидая взрыва гранаты, которую только что бросили на площадь, в одну секунду выкрикнули в сторону директора: "Назад!", "Сейчас взорвется!" - наспех накладывая на себя изломанные кресты, причитала Марина Ивановна.
Не раздумывая ни на одно движение, ни на единое замирание на месте, Божив устремился к ящику с песком, что находился в малом фойе под лестницей, на второй этаж кинотеатра, там он набрал полное ведро песка, промелькнул мимо перепуганных за колоннами, подбежал к мотоциклу и пригорошнями стал засыпать огонь.
Через пару минут огненные языки обмякли под песком и, едва просачиваясь через него, совсем угасли. "Что же это было? подумал Божив. - Я беззаботно увидел картину пожара, сидя в кабинете, и скоро забыл о ней, но явь повторила увиденное, напомнила о нем".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
