что Барри что-то скрывает. Я была на грани.
– Это в те выходные ты поймала его на измене?
– Я еще до этого начала что-то подозревать. Потом Барри поспешно вернулся в Манчестер, и это было очень странно. Грубо говоря, наша ссора меня спасла – если бы я не уехала из Лондона из-за нашей ругани, я бы не застала его с секретаршей в той позе камасутры, что со мной он никогда не пробовал.
– Мне очень жаль, – сказала я, успокаивающе поглаживая ее руку.
– Почему? Все вышло как нельзя лучше, – она сделала огромный глоток.
– Я думала, ты любила Барри. Ты сказала, что сразу знала, что он «тот самый».
– Мне нравилось, что у него бизнес с машинами, а я жила с ним в приятном районе Манчестера и водила BMW.
Я посмотрела на нее со смесью неодобрения и жалости на лице.
– Да-да, такая вот я поверхностная, – хихикнула она, опустошила бокал и поставила его на пол. – А ты сразу поняла, что Чарли твой «тот самый»?
Я подумала о ярмарке профессий и нашем первом свидании.
– Нет, не сразу. Меня очаровала его забота. Сначала мы стали друзьями, потом уже любовниками.
– Постепенно, значит, да? – Она плеснула себе шампанского. – А я по-прежнему верю в искру, которая пробегает сразу, в дикое желание содрать с этого человека всю одежду. Кстати, у меня кое-кто появился.
– Да?
Эми кивнула и вдруг с застенчивым видом обняла свои колени.
– Его зовут Дилан, он владеет пабом рядом с моим салоном. Разведен, есть ребенок. Вот почему в Стамбуле я ни с кем не закрутила роман. Если бы не ты, я бы его и не встретила.
– А я тут при чем?
– Мне обязательно объяснять?
Я посмотрела в сторону, зацепившись взглядом за школьные отчеты, что лежали на полу.
– Я не понимаю, о чем ты.
Эми схватила меня за руку.
– Мама мне все рассказала. Очередную причину, по которой мне захотелось прийти и извиниться. Все эти годы я думала, что продажи нашего семейного дома хватило на мой и мамин бизнес, но это была ты. Ты отдала свои деньги нам. Ты копила их на собственное жилье, но потом ты отдала эти деньги, чтобы мы могли начать все сначала.
– Ну, я же не все отдала.
– Ты два года пахала до нервного срыва, чтобы поддержать маму после смерти папы. Потом, когда мой брак рухнул, ты была рядом, убедилась, что я смогу жить с мамой. Ты помогла ей купить квартиру в Мамблс больше прежней, а потом помогла и мне встать на ноги вместе с моим бизнесом. Поверить не могу, что ты на такое пошла. Это были деньги, отложенные на твое будущее.
– Они мне не нужны. Я могла бы и дальше снимать квартиру, это не конец света. Сама посмотри, что теперь у меня есть, – я обвела зал рукой. – Не совсем уж захудалый домик. Я выхожу замуж в замке и переезжаю в Белсайз-парк.
Я отсалютовала сестре бокалом и опустошила его.
– Это самая печальная речь, какую я только слышала.
– Эми, мне повезло. Давай на этом и остановимся.
Эми помотала головой.
– Почему ты так поступила, Эбби? Я же была такой дерьмовой сестрой. Признай это.
– Ну… Если забыть о том, как ты заперла меня в сарае, отрезала волосы всем моим любимым куклам и дала мне пощечину на церемонии посвящения в барристеры, все не так уж и плохо, – не без сарказма отметила я.
– А когда я чуть не утопила нас обеих?
Я помотала головой.
– Я это не так помню. В лодке был лишь один спасательный жилет, и ты отдала его мне. Ты поставила мою жизнь выше своей. Ты спасла меня.
– А папа с мамой так не считали, – она сложила руки на коленях. – Что я ни сделаю, всего недостаточно. Я лишь разочаровываю всех раз за разом. Ты была права, когда на церемонии посвящения сказала, что я доставляла родителям одни неудобства. За это отец так меня и не простил.
– Зато ты хотя бы его не убивала, – прошептала я. На глаза выступили слезы.
Эми бросилась меня обнимать, да так крепко, что бокал выпал из моих рук, и остатки шампанского вылились на ковер. Плевать.
– Сестренка, – забормотала она, поглаживая меня по спине и успокаивая. – Ты его не убивала.
Слезы полились рекой. Меня накрыло огромное облегчение.
– Если бы мы с мамой тогда не спорили…
– Неправда, – перебила меня Эми. – Помнишь, что нам сказали в больнице? У него было слабое сердце. С первого сердечного приступа он – все равно что бомба замедленного действия. И инфаркт случился после моей ссоры с ним. Если ты винишь себя, то вини и меня тоже. Но я считаю, что мы не можем так себя истязать.
Я глубоко вдохнула.
– Вот что я делала все это время до нервного срыва. Винила себя. Когда я поехала в Таиланд к Лиз, то и возвращаться мне уже не хотелось. Мы даже всерьез задумались открыть там бар и остаться, – я засмеялась, осознав, как абсурдно это звучит.
– А почему бы и нет?
– Ну… Папа был бы в ужасе.
Эми вздохнула.
– Вот-вот. Что бы ты ни делала, ты прислушиваешься к мнению папы, хотя он уже десять лет как мертв.
Я кивнула.
– Какая разница? Лиз втрескалась по уши, и я убедила ее поехать обратно ради Мэри. Правда в том, что я… Просто вела себя эгоистично. Я скучала по Лиз. Я потеряла папу, подругу и… – его имя застряло у меня в горле.
– И?
– И… Мечту поменять свою жизнь.
– Ты же сама выбрала остаться в юриспруденции. А могла бы заняться чем угодно, тот же бар в Таиланде открыть.
– Эми, это пустые мечтания. Стоит завертеться в лондонской жизни, и все, сбежать от нее очень трудно. И да, я признаюсь, я хотела, чтобы папа мной гордился. Я знала, что больше не услышу от него слов одобрения, да и вообще любых других слов. Я запаниковала. Профессия барристера не так далеко ушла от адвоката, и я хотела зарабатывать достаточно, чтобы помогать маме. Честно говоря, я довольна этим выбором. Я помогаю людям, объединяю семьи. Чаще всего работа того стоит. Когда я познакомилась с Мэри, она очень меня вдохновила.
Мы немного посидели в тишине, переваривая услышанное. Когда я открылась Эми, мне сразу стало легче. С тех пор как мне сделали предложение, боль утраты все росла и росла и достигла своего пика, когда на выборе платьев мне расписали картину, как папа ведет меня к алтарю.
