— На оснащение армии, — поправил Бордухаров, все-таки взяв стакан.
— Какой армии? — не понял Лескюр, сразу уцепившись за реплику. — Что-то не знаю никакой армии.
— Вы еще много чего не знаете, господин Лескюр. Армия существует. — Он поставил стакан, сложил на животе руки. — Есть армия, да. И она нуждается в оружии.
— Если она не вооружена, то это еще не армия, — сказал Лескюр, закуривая новую сигарету. Косьмин шире открыл окно. — Или я чего-то не понимаю.
— В принципе вы правы. Армия без оружия — это не армия. Это было бы понятно в условиях России. А здесь мы не дома. Здесь на нас не работают патронные заводы.
— Понятно. В таком случае у кого вы собираетесь закупать оружие?
— Конечно, не у китайцев. У них самих один наган на роту. А какое это имеет значение?
Лескюр дернул плечом, мол, странный вопрос.
— Значит, какое-то значение есть. Можете, конечно, не отвечать. Я не настаиваю и прошу извинить, если допустил бестактность.
Он не видел, как Косьмин осуждающе покачал головой, глядя на Бордухарова, и тот понял его:
— Допустим, у японцев.
— Если деньги на приобретение оружия даст наша фирма, то с условием: приобретать его вы будете опять же только через нас. Мы коммерсанты, господа...
Бордухаров перебил:
— Практически получается, денег ваших мы не видим, но оружие имеем?
— Вы правильно мыслите...
— Нам бы хотелось, — на этот раз перебил Косьмин, и Лескюр отметил, что им, когда речь идет о деньгах, изменяет выдержка, — чтоб этими деньгами мы сами распорядились.
Лескюр положил в футлярчик пилочку, вытянув перед собой руку, полюбовался ногтями.
— Нам это невыгодно, — мягко улыбнулся. — Вы делаете политику, мы делаем бизнес. Я еще не все сказал. Итак, мы даем вам заем, оформляем сделку, а вы обязуетесь дать нашей фирме самые широкие полномочия на территории России. Так?
— Да, — подтвердил Косьмин.
— Да, — твердо произнес Бордухаров.
— Будем считать, что договорились. Юридически сделку оформим в Харбине.
— Когда будет поставка?
— Назначьте срок.
— Пятнадцатое августа, — сказал Бордухаров.
— Вы мне дайте максимально предельное время, чтоб я мог ориентироваться. К середине августа не получится. Мало времени.
— Тогда к первому сентября.
— А если позже?
— Нет, — вмешался Косьмин. — Первое сентября — предел.
— Предел так предел.
Лескюр понял, что оружие предназначается для мятежников. И мятеж должен начаться в октябре, не раньше. Это уже что-то значило.
Утром Лескюр и Бордухаров собрались на охоту, Мамонтов дал куцехвостого ротвейлера Валета. Вместе с ними увязался Чухра — то ли хозяин послал, то ли Бордухаров взял. Чухра хорошо знал тайгу и был опытным проводником. Веки у него были неестественно опущены, и он все время держал голову откинутой.
Шли к Теплому озеру через болото. Лескюр набрал полные сапоги и сразу натер ногу. Когда выбрались на бережок, опустился на траву, снял сапоги, огляделся.
— Красота-то какая...
Над озером стлался туман, утро стояло тихое, плескалась рыба. Едва слышно шелестел камыш, на водную гладь с шумом плюхались утки. Чухра под раскидистым дубом, на вытоптанном до корней пятачке, разводил костер.
Бордухаров смотрел, как переобувается Лескюр,
С усмешкой заметил:
— Сразу видно, что вы не служили в армии. На умеете наматывать портянки, оттого и натерли ноги.
— Вы наблюдательны.
Бордухаров промолчал, следя за низко летящей утиной стаей. О его ноги терся Валет.
Пока Лескюр сушил над бездымным костром портянки, Бордухаров вычерпывал из плоскодонки тинистую воду. Чухра устроился с удочками у заводи. Закончив с лодкой, Бордухаров зажал две спички:
— Чтоб не обидно. Лодка одна. Кому с головкой, тот и берет лодку.
Лодка досталась Бордухарову, и он тут же, работая шестом, направил ее в камыши.
— Валет вам остается! — крикнул Бордухаров. Валет тявкнул, кинулся к воде, подняв торчком обрубок хвоста. Постоял и понуро вернулся. Лег у ног Лескюра, положив морду на вытянутые лапы. Лескюр подбросил в костер сушняка и сел рядом с Чухрой. В бадейке били хвостами с пяток язей.
— Ого, — удивился Лескюр. — На уху уже есть. — Предложил Чухре сигарету и сам закурил.
— Ничего, берет. Тут, ета, и карпы водятся. На овечий сыр идут, дурачки.
Повело леску второй удочки, и Чухра, открыв рот, выхватил фунтов на пятнадцать карпа.
— Жареха будет, — пробормотал он.
Вверху на косогоре послышались голоса, и Лескюр увидел двоих: высокого сутуловатого мужчину и коренастого бородатого деда. В первом узнал работника Мамонтова. У обоих в руках были карабины.
Валет радостно заурчал. Лескюр взял его за ошейник.
— Кто это?
— С бородой — Нюхов. Конюх. А другой из города.
— Охотятся, что ли?
Чухра хмыкнул, перекосив рот:
— Охотнички, ета. В Расею-матушку ищут тропку.
— А чего они там потеряли? — поинтересовался как бы между прочим Лескюр.
Чухра неторопливо осмотрел его, будто убеждался, тот ли человек перед ним.
— Поскоку вы с Вадим Сергеевичем и Ксандро Иванычем в товарищах, то скажу. Момент стерегут, чтоб перебежать во Владивосток. Ох и заваруха будет... — Ахнул и эхом пронесся выстрел. — Хорошо бьет Вадим Сергеич. Никогда пустым не вертается.
— Кто тебе сказал про заваруху?
— Сам знаю. — Чухра будто испугался, подхватил улов и направился к костру.
Лескюр ждал разговора с Бордухаровым. Недаром ведь Косьмин послал его на охоту. Значит, разговор должен состояться, но о чем? Ясно было одно: Косьмин чего-то хотел.
Лескюр побрел вдоль берега и скоро подстрелил двух селезней.
Бордухаров набил дичью полный ягдташ. Бросил на дно шест, сел. И снова, как утром, начал злиться. Косьмину не давала покоя идея беспроигрышных лотерейных билетов, которые он намеревался распространить во Франции, Германии, Англии, Америке. Каждый билет будет стоить не менее пяти тысяч американских долларов, а всего их должно быть десять тысяч. За каждым билетом выигрыш — земельные участки от Урала до Владивостока. Если билеты реализовать, то в кармане БРП осядет по крайней мере пятьдесят миллионов долларов. И, кроме того, десять тысяч состоятельных лиц окажутся заинтересованными в отторжении Сибири и Дальнего Востока от Советской России. Десять тысяч... Это уже сила. Но для реализации идеи необходим человек, который бы взялся финансировать ее. Лескюр, по мнению Косьмина, подходил для этой затеи. Когда Косьмин выложил свои мысли Бордухарову, тот сказал:
— Ваш коммерсант в списке лиц, среди которых мы ищем резидента ГПУ.
— Вы рехнулись, — взбесился Косьмин. — Лескюр прибыл сюда по моему ходатайству перед правительством Франции. Можете подозревать кого хотите, но к нему не вяжитесь. Иначе вы мне все испортите. Лескюр представляет влиятельную фирму. Гепеу... — передразнил. — Вам это гепеу мерещится за каждым углом. Так нельзя, дорогой Вадим Сергеевич. И не путайте мне карты, прошу вас.
