мгновенно напряглись, пока я ждал, чтобы увидеть, к чему она клонит со своими комментариями.
— Почему бы и нет? — спросила тетя Лиз.
— Точно, — ответила мама. — Кажется, если бы вы были по соседству, вы бы хотя бы разрешили своим детям навещать своих бабушек и дедушек.
— Это было смешно, — сказала тетя, с отвращением качая головой. — Особенно, когда она была на территории.
— У нее есть имя, — холодно сказал я. — Морган.
— Тревор, — тихо сказала Ани, пытаясь меня успокоить.
— Мы знаем, — ответила мама.
— Ну, тогда почему ты им не пользуешься? — спросил я, мои слова стали немного более резкими.
— Что вы все напортачили? — спросила мама, сморщив нос в замешательстве. — Мы должны были увидеть Генриэтту, пока она была здесь.
— Не делай этого, — предупредила Ани себе под нос, постукивая ногой по моей под столом.
— Было бы немного трудно не видеть ее, когда она остановилась в моем доме.
— Да о чем это вы? — спросила тетя Лиз.
— Не наше дело, Лиззи, — вполголоса сказал мой дядя Дэн, пожимая руку моей тети на столе.
— Что не мое дело? — спросила мама, оглядывая стол. — Что мне здесь не хватает?
Она посмотрела на моего отца, но он не сказал ни слова.
— Что? — наконец, спросила она меня прямо. — Это из-за того, что происходит между вами двумя?
Я не ответил. Не мог. И даже не знал, есть ли что-то между Морган и мной. Я не собирался обсуждать с мамой что-то, что может случиться, а может и не случиться.
— Ты, очевидно, понял, что это была плохая идея, — усмехнулась моя мама. — Я поняла это по тому, как она перестала всплывать в разговоре.
Я действительно старался держать рот на замке. Поэтому стиснул зубы и уперся ладонями в бедра. Но, в конце концов, я просто не мог больше сдерживаться.
— Вообще-то, — сказал я, глубоко вздохнув. — Если кто-то и решил это, так это она. Если бы это зависело от меня, у нее уже было бы мое кольцо на пальце.
Все за столом замолчали секунды на две, а потом начался ад. Брам расхохотался, Ани уронила голову на руки, словно не могла поверить в то, что я сказал, моя мать и тетя переговаривались друг с другом, недоумевая, о чем, черт возьми, я думаю, а дядя Дэн пытался заткнуть мою тетю. Но когда я взглянул на отца, он совсем не смутился. Его губы были слегка приподняты с одной стороны, когда он смотрел на меня, и в его глазах не было ни грамма удивления.
Я знал, что эти слова произведут взрыв. И также знал, что они были очень преждевременными. Мне нужно было заставить женщину поговорить со мной, если я когда-нибудь собирался сделать ей предложение. Однако я не знал другого способа сделать серьезность моего положения еще яснее. Если бы это зависело от меня, Морган и я были бы вместе. Мы были бы семьей.
— Эта женщина, — начала мама.
— Осторожнее, — предупредил папа, вздернув подбородок.
— Майк, — удивленно сказала мама.
Я с тревогой наблюдал, как папа сглотнул и положил вилку на стол.
— Мальчик более чем ясно выразил свои намерения, — тихо сказал папа, не отрывая взгляда от моей мамы — И я воспитывал его не для того, чтобы он позволял неуважительно относиться к любой женщине, особенно к женщине, которая ему небезразлична. Я знаю, что ты расстроена, Элеонора, но будь осторожна в своих словах.
Щеки моей мамы покраснели, а рот сжался от гнева.
— С какой стати ты думаешь, что это даже отдаленно уместно? — с отвращением спросила она моего отца.
— Почему ты думаешь, что это не так? — возразил папа. Все стихло после его слов принятия, и я почувствовал, что впервые за несколько месяцев могу сделать глубокий вдох.
Мои родители редко ссорились. Иногда, когда был ребенком, я слышал, как они тихо спорят после того, как все дети уже спали, но на следующее утро все обычно улаживалось. Они не держали обид и обычно не спорили ни о чем важном. Я никогда не видел, чтобы они спорили перед другими.
— Хватит, — сказал я, едва повысив голос. Как бы мне ни нравилось, что мой отец заступается за меня, я не мог больше смотреть на это.
Мама и папа удивленно повернулись ко мне.
— Я ценю это, — кивнул я отцу. — Но это не обсуждается.
Моя мама начала оправдываться, а я только покачал головой.
— Мне важно твое мнение, — сказал я, встретившись с прекрасными голубыми глазами, которые полюбил с того момента, как увидел их. — Но в данном случае это не твое дело.
— Она была девушкой твоего брата…
— Она не его что-то, — прервал я ее сквозь стиснутые зубы, не желая позволять ей использовать этот аргумент. Гнев поднялся во мне, как приливная волна. — И он оставил ее и их дочь в беде.
— Ты понятия не имеешь, что произошло между ними двумя, — упрямо ответила она.
— Я знаю больше, чем ты, — возразил я. — Я знаю достаточно.
— Достаточно, чтобы заставить тебя думать, что это нормально…
— Мама, — сказал я, перебивая ее. — Генри, черт возьми, бросил ее!
Мои руки были липкими, а шея горела. Мой желудок скрутило от тошноты, но я не мог остановить слова, лившиеся изо рта.
— Если я должен проявить какую-то лояльность к Генри, не любя мать его ребенка, то, наверное, я дерьмовый брат. Мне хотелось бы сказать, что, если бы Генри был здесь, я бы сказал ему то же самое, но давайте все будем честными. Если бы Генри был здесь, мы бы даже не знали об Этте или Морган.
— Как ты смеешь так говорить о своем брате, — прошипела мама, слезы навернулись на глаза. — Убирайся из моего дома.
Моя голова дернулась назад от яда в ее словах.
— Элеонора, — прогремел мой отец.
— Хорошо, — сказал я, совершенно разбитый и все еще практически вибрирующий от гнева. Я медленно отодвинул стул от стола и поднялся на ноги. — Дай мне знать, когда мне снова будут рады.
Папа позвал меня по имени, когда я подошел
