- Не суди поспешно. Зарыться в толщу гор, найти пристанище в одном из хранилищ нашего Ордена - бесполезно. Отравленная стрела, посланная Хранителем, и там настигнет тебя. Единственно, что я могу, - вступить рядом с тобой бок о бок в схватке. И...
- И победить!
- И умереть. Вместе с Хранителем. Обмен жизнь на жизнь в этом случае выгоден...
- Но есть ли другой выход?
- Не знаю, - произнес Адепт задумчиво. - Возможно, есть... Хотя только наш враг может назвать это выходом...
- Говори! - подался я вперед. Но Адепт ничего не ответил...
* * *
Марсельский порт шумел. Разношерстная толпа бурлила около складских помещений, лавок, на пирсах. У причала мерно покачивались на волнах рыбацкие лодки. Парусники уходили в море к дальним землям, чтобы вести туда торговцев и солдат.
Мы отплываем к другим землям. Мы отплываем навстречу судьбе. Мне все еще не верилось, что Хранитель сможет отыскать меня на другом конце света
Я стоял, держась за ванты, и смотрел на уходящий вдаль берег. Сколько раз уже это было со мной, сколько раз стоял я так, глядя на тающую вдали землю. Но никогда я еще не бежал, не скрывался. Дичью, за которой гонится хищник, я ощущал себя впервые.
- Тебе взгрустнулось, брат? - спросил подошедший Адепт.
- Нет, день слишком хорош, и в нем нет места грусти.
День действительно был великолепным. Яркое солнце, голубое небо, чайки и альбатросы, реющие в воздухе, - прекрасен этот мир1 И возможно, очередное путешествие не будет столь неприятным
Адепт готовился к схватке, а я надеялся затаиться, уйти Нет, не найти меня Хранителю в дальних землях, даже если он и самый могущественный приспешник дьявола!
И тут наш бриг качнуло. Ощущение было мне хорошо знакомо - холод и давление. Словно кто-то нащупывал неуверенной рукой в темноте, стараясь найти искомое.
Я вцепился в поручни, и, видимо, лицо мое исказилось.
- Что с тобой, брат мой? - спросил Адепт.
- Кажется, он нашел нас...
И не было больше брига, не было бездонного голубого неба над головой. Был только надвигающийся шторм в невидимых простому смертному мирах - и я один на один со своим врагом, с врагом всего человечества. А может быть, это была только тень Его? Кто знает...
Часть третья
ДОРОГА НА АБРАККАР
Париж засыпал рано. Горожане предпочитали не жечь понапрасну свечи, ложиться и вставать пораньше. Слышались ленивый лай собак, отдаленная брань. Звонко чеканя по мостовой шаг, проследовал куда-то отряд ночной стражи, высматривающий грабителей и убийц, которые наряду с ними делили ночью этот город. Прогрохотала по булыжникам мостовой карета. Воображение рисовало переплетение в любовном экстазе тел - свидание в каретах - любимое развлечение парижской знати Пуританство здесь никогда не поощрялось и считалось чем-то близким к душевной болезни.
За маленькими окнами комнаты сгущалась темнота. День умирал, чтобы завтра возродиться вновь и обрушиться на нас своими тяготами, суетой, бесконечными мелкими и крупными заботами, чтобы вновь выбросить меня и моего спутника в беспокойный, кипящий страстями мир большого города, где в бессмысленной суматохе соприкасаются на миг и вновь разбегаются тысячи людей, где все грубо, просто и естественно, где все можно пощупать своими руками и где нет ничего ни тайны, ни знания, ни Бога, ни даже самого сатаны Но зато там полно ростовщиков и крестьян, судей и колодников, надменной власти и простолюдинов. Шум, ругань, крики, запахи - все это обрушится на нас с наступлением утра. Но сейчас Землю сковывал полумрак, ею овладевало какое-то полузабытье Из глубин души холодными змеями выползали сумрачные сомнения и страхи И вновь охватывал с еще большей силой ужас, с которым мы жили уже почти год И чуть ли не наяву ощущалось, как пальцы врага шарят вокруг тебя, иногда задевая морозным, продирающим насквозь прикосновением.
Я понимал, что с каждым днем враг все ближе. В нем горел холодный, адский огонь ненависти, который не угасал, а только разгорался с течением времени. Когда-нибудь он настигнет нас. Он придет во всеоружии. В бесовском злобном великолепии. Он будет готов ко всему, и его уже не устрашишь клинком с магическими рунами. И он победит, ибо нет на Земле силы, которая может противостоять разгневанному Хранителю Робгуру.
Полумрак. Он предательски мягок, готов внушить успокоительные, смертоносные мысли. А может, не стоит никуда бежать? Может, лучше сдаться и просить пощады? Или вступить в неравный бой, подняться навстречу врагу и с честью уйти в новое воплощение? Но я знал, что даже смерти не освободить нас. Что мы обречены на то, чтобы идти вперед, живя вечным движением и надеждой. Надеждой на что? Этого я не знал. Но Адепт твердо верил, что надежда пока еще есть. И однажды ее вестник постучится в нашу дверь.
Весь год мы ни разу не останавливались в одном месте больше чем на три дня. Благодаря этому петля, протянувшаяся через тонкий мир, еще не затянулась на наших шеях. Хотя нет, неделю мы пробыли на одном месте, но сие не зависело от нашей воли. Эти дни мы просидели в тюрьме, в моей родной Пруссии, когда нас приняли за бродяг и намеревались всенародно высечь. И еще мы провели пять дней в стане разбойников в горах Сицилии - нас почему-то приняли за тех, за кого можно получить выкуп. Нам удалось вырваться оттуда благодаря одному из тех сверхъестественных фокусов, которыми владеет Адепт. Жалости эта шайка не знала, так что только его способности спасли нам жизнь.
Мы прошли через всю Европу. И во время этих странствий я еще не один раз мог убедиться, что в подлунном мире чаще всего правят несправедливость и жестокость. Добродетель и милосердие встречаются гораздо реже. Мы видели казни на городских площадях под одобрительные крики и жадные взоры добропорядочных обывателей. Мы слышали топот господских лошадей, вытаптывающих крестьянские посевы - ради сиюминутной забавы хозяева жизни обрекали на голодную зиму своих подданных. Везде царило право сильного, знатного, и очень редко кто думал о правах обездоленных и слабых.
Ну а еще видели мы следы больших и малых битв. Мы шли по следам армий, разоряющих с одинаковым рвением и свои и чужие земли. Жизнь Европы подчинялась любимой игре монархов - войне.
Воистину, мир этот более приспособлен для силы Тьмы, чем Света. Иногда сознание этого приводило меня в отчаяние. Но я знал, что, кроме виселиц и гробов, существуют еще и любовь, и знание, и науки, и искусства. И что не так уж и редко пробивается сквозь тяжелые черные тучи ласковый луч солнца.
Извилистая дорога привела нас в город городов - Париж. Мы сняли просторную комнату на постоялом дворе близ церкви Святого Евстахия, затерявшейся меж уродливых серых пятиэтажных домов, где в тесных каморках ютились парижане. Иные из них не видели в жизни ничего, кроме своего города или даже ближайших улочек. Они привыкли дышать спертым воздухом своих крошечных жилищ, привыкли к запахам тления, которыми было пропитано все вокруг. Париж быстро старил этих людей, горбил их спины, иссекал лица морщинами, превращал в беззубых, шамкающих существ, большинство из которых жило до тридцати пяти - сорока лет, и не рассчитывало на большее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
