А теперь он здесь… и этот фонтан… и никакой войны на завтра не предвидится. Только на послезавтра. И можно надеяться, что это самое послезавтра никогда не наступит. И просто смотреть, зная, что эта красота будет всегда, что ее никто не отберет, потому что никакого послезавтра не бывает. Его просто не существует в природе. А назавтра никакой войны не предвидится.
Курт обязательно подумал бы о чем-нибудь этаком, если бы он вообще думал. Но он не думал. Он смотрел, как золотые брызги солнца обнимаются с прозрачными брызгами воды, и был счастлив.
– Курт! – в который раз уже позвал посох.
Если бы он был человеком, он бы давно охрип, но он был джанхарским боевым посохом, а это гораздо круче.
– Курт!
Но Курт безмолвствовал, словно и в самом деле пытался превратиться в камень, на котором сидел.
– Курт! – не оставлял своих стараний посох.
Увы, тишину нарушало лишь нежное журчание фонтана, да где-то далеко щелкали ножницы садовников.
– Курт!!! – возопил Мур.
Но не услышал ничего, даже легкого вздоха.
– Послушай, Курт, я, конечно, понимаю, что созерцание является вещью, для мага совершенно необходимой, – чуть встревоженно проговорил Мур, – но ты полдня уже пялишься на этот дурацкий фонтан! Сделай милость, скажи хоть слово в ответ, – или мне придется сделать вывод, что я нахожусь в обществе хорошо прогревшегося на солнышке покойника!
Курт молчал. Загадочная улыбка бродила у него на лице, смешиваясь с прозрачными, золотыми и радужными бликами фонтана. Солнечные зайчики прятались у него в волосах.
– А ну отвечай, а то как дам в лоб! – рявкнул Мур.
– От тебя только и слышишь: «В лоб, в лоб!» – а кругом так красиво, – тихо сказал Курт.
И вновь уставился в фонтан.
– Поспать пока, что ли? – сам себе буркнул Мур и сам себе ответил: – Так ведь не хочется!
– Не помешал? – Великий Магистр Йоштре появился неожиданно. Впрочем, Курт не мог бы сказать, что он его вовсе уж не ожидал.
То есть, конечно, он надеялся, что тот заявится попозже, отвлекут его какие-нибудь магистерские дела, голова от топталовки разболится – да мало ли что? Но надеяться – дело одно, а вот ожидать… недаром же Великий Магистр так старательно разглядывал его серебряную монетку и что-то бормотал, восхищенно качая головой. Лучше б ему и вовсе эту монетку не доставать! И не иметь ее. Подумаешь, переночевал бы в канаве, на голодный желудок – впервой, что ли?.. Зато никаким Главой Одиннадцатого Отделения Департамента Разведки он бы сейчас не был. Курт посмотрел на Великого Магистра и понял, что, быть может, завтра войны и не будет, – но поскольку сегодня уже послезавтра…
– Присаживайтесь, Ваша Милость, – обреченно вздохнул он, подвинувшись на камне и давая место Великому Магистру, – красиво у вас тут…
Ласковое журчание воды уносило Курта в какую-то чудесную страну, где не было ни Великих Магистров, ни великих проблем – только плеск, шелест и солнце. Курт вздохнул.
Йоштре Туйен посмотрел на него с заметным сочувствием.
– Мне нужно, чтоб ты отправился в путь как можно скорее, Курт, – виновато проговорил он, – я был бы счастлив, если бы это случилось прямо сейчас, но… учитывая твое состояние – завтра утром, ладно?
Плеск и шелест затихли. Курт знал, что Великий Магистр скажет что-нибудь этакое. Великие Магистры, возглавляющие Департамент Разведки, всегда говорят своим подчиненным разные неприятные вещи, – но Курт до последней минуты надеялся, сам не зная, на что… на какую-то отсрочку, что ли…
– Уже завтра? – чужим голосом спросил он. – А нельзя ли…
– Нельзя, – покачал головой Великий Магистр Йоштре. – Исходя из того, что сообщил мне через вас мой лучший враг и злейший друг Зикер, – нельзя. Плеск и шелест смолкли окончательно. На солнце наползла туча. В глубокой тишине слышался только голос Великого Магистра.
– Так уж выходит, Курт, что ты ключевая фигура всей этой войны, – говорил Йоштре Туйен. – И, уж прости, ни о какой свободе воли тут речи не идет. Если тебя не используем мы – использует наш враг. Или просто уничтожит. По всем выкладкам Зикера, именно ты противостоишь ему в этой битве – а значит, у тебя нет выбора. С нами или без нас, но тебе предстоит сразиться с ним. Выкладки Зикера уже проверены. Они безусловно верны. Ты действительно ключевая фигура – и это неотменимо. Да что говорить, твоя Сила недаром использовала эту несчастную монетку подобным образом, она ясно выразила свою волю – а магу не стоит противиться своей Силе. Ничем хорошим это не кончится. К несчастью, ты не только ключевая фигура, ты еще и фигура, не подлежащая обучению. Того же Тенгере я с удовольствием обучу. В четыре руки с Зикером у нас должно неплохо выйти. А ты… ну, собственно, ты ведь сам выбрал для себя метод обучения. Став сотрудником джанхарской секретной службы, ты поневоле будешь влипать в разные ситуации – а значит, учиться на своих ошибках и промахах. Так что не будет тебе Королевской Пенсии, Курт. Тут Мур здорово ошибся…
Курт опять посмотрел на фонтан. Тот был по-прежнему прекрасен, но теперь его красоте чего-то недоставало. Она стала какой-то незавершенной. Курт уже знал, что ее отберут. Она превратилась в картину, которую вот-вот сорвут и унесут чьи-то злые руки. Что – не злые? В самом деле не злые? Добрые? Ничего себе – добрые! Ну ладно, пусть добрые… но ведь все равно унесут.
– Но я же не мог знать! – возмутился Мур, когда Курт посмотрел на него чересчур странным взглядом. – Кто ж мог знать, что ты под завязку набит какой-то невероятной магией?! Да при этом еще и какая-то ключевая фигура! Стал бы я со всякими ключевыми фигурами связываться! Это что, как-то относится к пророчеству? – обратился он к Великому Магистру.
– Вы теперь такие важные персоны, ребята, что я волей-неволей должен приоткрыть вам некоторые тайны, – усмехнулся Йоштре Туйен. – Дело в том, что никакого пророчества не существует.
– Как – не существует?! – поразился Мур.
– Тс-с-с! – это страшная тайна! – шепнул Йоштре. – Очень страшная, даю слово! Настолько страшная, что даже мне боязно!
– Но ведь все говорят… – пролепетал Мур.
– И я говорю, – кивнул Йоштре. – И ты говори.
– А из-за чего же тогда… – начал Курт.
– Джанхар всегда оставался верен Оннерской Клятве, – ответил Йоштре Туйен. – Священная Клятва осталась таковой, даже когда не стало Оннера и Оннерского Союза. Поэтому, опознав в разбушевавшемся Ронском Королевстве возрождающуюся Голорскую Империю, мы не искали иных причин для войны. Это им понадобился повод. Довольно странный, на мой взгляд. В общем, Джанхар не стал отрицать наличие пророчества – тем более что это вряд ли что-либо изменило. Нас бы обвинили, что мы его прячем. Кто бы ни возрождал Голорскую Империю, цели ее неизменны, она жаждет пожрать мир. Теперь, когда наконец воскрес Оннерский Союз, когда молодой король и древний полководец с горсткой сторонников громят вдесятеро превосходящие их вражеские армии, я и сам моху написать пророчество. Вот только зачем? По-моему, все и так ясно. Все, кроме самого Архимага Ордена Черных Башен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
