Читаем без скачивания Человеческий цикл - Шри Ауробиндо

Это означает, что человек развил новую силу своего существа — назовем ее новой силой души (с предварительной оговоркой, что мы рассматриваем жизнь и тело тоже как силу души), и существо, сделавшее это, испытывает внутреннюю потребность не только смотреть на мир и все переоценивать в нем с этого нового, более высокого уровня развития, но и заставить всю свою природу подчиняться этой силе и в некотором смысле преобразовывать себя по ее подобию и даже преобразовывать, насколько это возможно, всю окружающую жизнь в некое подобие этой более великой истины и более великого закона. Именно в этом заключается свадхарма человека, его истинный закон и образ жизни, его способ совершенствования и его подлинное счастье. Если человек терпит неудачу в таком преобразовании, значит, он терпит неудачу в осуществлении цели своей природы и своего существа, и ему приходится все начинать сначала, пока он не найдет верный путь и не достигнет критической точки своего развития, решающего момента трансформации. Именно это не удавалось сделать человеку до настоящего времени. У него есть определенные достижения, он прошел некоторую часть своего пути. Он подчинил определенным интеллектуальным, этическим и эстетическим правилам витальные и физические части своей природы и сделал для себя невозможным удовлетворяться простым животным существованием и жить согласно потребностям такого существования. Но достичь большего он не сумел. Преобразование его жизни по образу истины, блага и красоты представляется делом отдаленного будущего, как и всегда; всякий раз, когда человек пытается осуществить подобное преобразование в какой-нибудь несовершенной форме — и даже тогда оно совершается усилием одного класса или группы индивидов, имеющим косвенное воздействие на жизнь масс, — он вскоре сдает позиции, что ведет к общему упадку жизни, или же сворачивает в сторону и производит какой-нибудь не-ожиданный социальный переворот, из которого выходит, безусловно, с новыми достижениями, но также и с серьезными потерями. Человек никогда еще не достигал великого поворотного пункта своего развития, не подходил к решающему моменту трансформации.

Главная причина этого (на самом деле, — первопричина всех неудач человека) заключается в том, что он не сумел направить вверх ту силу, которую мы назвали безусловной волей, основной в его жизни, — энергию и несокрушимую веру, внутренне присущие главной движущей силе жизни. Основная воля его жизни по-прежнему пребывает в его витальном и физическом существе и направлена на витальное и физическое удовлетворение; конечно, она просвещена, и ее инстинктивная деятельность до некоторой степени контролируется высшими силами человеческой природы, однако эта воля не более чем просвещена (причем весьма частично) — не преобразована; контролируется но не покорена и не поднята на более высокий уровень. Высшая жизнь по-прежнему воспринимается как что-то, искусственно наложенное на низшую, некий непрошенный гость, постоянно нарушающий наше привычное существование. Этот непрошенный гость бес-престанно вторгается в нашу привычную жизнь, ругает, поощряет, обескураживает, читает наставления, направляет, поправляет, возвышает только затем, чтобы дать упасть, но не имеет силы преобразовать, принципиально изменить, заново создать. Похоже, он сам не вполне понимает, куда должны вести нас все наши усилия и напряженная борьба — порой он думает, что к вполне приемлемой человеческой жизни на земле, норму которой ему никак не удается установить, а порой полагает, что наш путь лежит в иной мир, куда через религиозную жизнь или же достойную подражания смерть мы сможем уйти от всех тревог и сует смертного существования. Таким образом, эти два элемента сосуществуют в постоянном и тесном переплетении, являясь друг для друга вечной причиной беспокойства, неудобства и подавленности — подобно не сошедшимся характерами супругам, которые вечно ссорятся и все же отчасти любят друг друга или по крайней мере чувствуют необходимость друг в друге, не способны прийти к согласию и все же обречены оставаться вместе, связанные узами несчастливого брака, пока их не разлучит смерть. Вся несвобода, неудовлетворенность, разочарование, усталость, печаль, пессимизм человеческого ума происходят из практической неспособности человека разрешить загадку и проблему своей двойственной природы.

Как мы уже сказали, несостоятельность человека объясняется тем, что высшая сила является лишь посредником и что полностью преобразовать витальную и физическую жизнь по ее подобию, вероятно, невозможно, и в любом случае Природа не ставит целью так переделать нас. Вероятно, можно утверждать, что после того, как все индивиды осуществят некую трансформацию, станут жить исключительно этической, эстетической или интеллектуальной жизнью, даже преобра-зуют свою жизнь по некому идеалу истины, добра и красоты, тогда и человечество сможет осуществить (и в конечном счете непременно осуществит) все сделанное отдельным индивидом; ибо исключительный индивид представляет собой тип человека будущего, предтечу. Но насколько преуспели в действительности отдельные личности? Они либо выхолащивали свою витальную и физическую жизнь, чтобы дать возможность развиться одному элементу своего существа, и вели одностороннее и ограниченное существование, либо же пришли к компромиссу, в результате которого жизнь высших частей их природы получила преобладающее значение, а низшая жизнь по-прежнему паслась на своем собственном пастбище под более или менее строгим надзором или более или менее сильным давлением высшей силы или сил; сама же по себе, в своих собственных инстинктах и потребностях, она не изменилась. Это было преобладание одного над другим, но нетранс-формация.

Жизнь не может быть совершенно рациональной, не может пол-ностью отвечать представлениям этического, эстетического или научного и философского ума; разум не является предназначенным человеку венцом трансформации. Все внешние свидетельства, указывающие на противоположное, всегда суть trompe l'oele, интеллектуальная, эстетическая или этическая иллюзия. Может произойти подчинение, подавление жизни, но она сохранит свои права; и хотя отдельные индивиды или целый класс могут временно подчинить таким образом жизнь и установить видимость подобного подчинения в обществе, Жизнь в конечном счете хитрее разума; она присваивает себе сильные элементы разума, принимающие ее сторону (ибо в разуме всегда есть силы, готовые предать его), и восстанавливает свои инстинкты, возвращает себе поле деятельности; или, если ей не удается сделать это, она мстит своим собственным упадком, который вызывает упадок общества, крушение давней надежды. Это настолько истинно, что есть целые эпохи, когда человечество сознает данный факт и, отказываясь от попытки подавить инстинктивную жизнь, решает поставить ей на службу разум и просветить ее в ее собственной сфере деятельности вместо того, чтобы сделать рабой высшего, но неосуществимого идеала.

Такой эпохой был недавний век материализма, когда человеческий разум, похоже, решил тщательно изучить Жизнь и Материю только для того, чтобы признать ум всего лишь орудием Жизни и Материи и посвятить все свое знание колоссальному развитию витальной и физической жизни, ее практичности, эффективности и удобства, восхитительной организации ее инстинктов производства, обладания и наслаждения. Таким был характер материалистического, коммерческого, экономического века человечества эпохи, когда этический ум все еще мучительно цеплялся за существование, но все больше теряя уверенность в себе, все больше сомневаясь в себе и подспудно готовясь сдать крепость морального закона жизненному инстинкту; эстетический инстинкт и интеллект пышно цвели наподобие некого довольно яркого экзотического цветка, вроде редкой орхидеи, украшающей петлицу витального человека; а ум превратился в великолепного слугу Жизни и Материи. Титанически развившаяся в итоге витальная Жизнь заканчивается тем, чем всегда кончают Титаны: она сама разожгла свой собственный погребальный костер, пожар мировой войны — естест-венный результат, к которому привели борьба между наиболее «эффективными» и «цивилизованными» нациями за обладание и нас-лаждение миром, его богатством, рынками и доступными жизненными пространствами, гипертрофированное и избыточное развитие торговли, расширение имперских масштабов и имперской власти. Именно в этом заключался смысл и истинная причина первой мировой войны, поскольку именно это являлось тайной или явной целью всей довоенной дипломатии и международной политики; а если люди и вызвали к жизни — хотя бы на время более благородную идею, то только в страхе перед бичом Смерти и ужасным призраком массового взаимного истребления. Однако даже эта пробужденная к жизни идея ни-коим образом не получила полного развития и далеко не везде ее признавали вполне искренне, тем не менее она существовала и отчаянно пыталась обрести рождение даже в Германии, некогда могучем оплоте виталистической философии жизни. В появлении этой идеи крылась какая-то надежда на лучшее. Но, по крайней мере в настоящее время, витальное стремление, облеченное в новую форму, снова заявило о себе в полный голос, и надежда растаяла во мраке смутной эпохи, где лишь исполненный веры взляд в силах различить новый космос, постепенно рождающийся из хаоса.