тоже вместе должны были время от времени «бороться за мир». Ежегодно, к празднику еврейской Пасхи, в епархиальное управление для владыки Никодима курьер из синагоги привозил мацу, а митрополит Никодим направлял в синагогу пасхальный кулич.
Как-то в Ленинград приехал Святейший Патриарх Пимен. По тем временам это было редкое событие, поскольку власти не одобряли частые разъезды иерархов внутри страны. За границу – без проблем! Но если в Союзе, то сразу вопрос: а нужно ли устраивать пышные богослужения и «активизировать» религиозные настроения простых верующих?
Согласно программе, предложенной владыкой Никодимом, перед отбытием патриарха в Москву оба архипастыря нанесли визит в фотоателье, чтобы сделать официальный снимок. Тамошний фотограф – Золий Яковлевич (выходец из еврейской семьи, Закарпатье) – был профессионалом высокого класса, но понятия о Церкви не имел (как, впрочем, и о синагоге). О том, что было дальше, владыка поведал с долей иронии.
Усадив именитых клиентов в кресла, поправив им панагии на груди, Золий поставил треногу и, накрывшись черным покрывалом, приник к окуляру-видоискателю. И, из-под тряпки, – руководящие указания:
– Товарищ с бородой (к Патриарху)! У Вас зрачки бликуют!
– Так, теперь хорошо!
– А теперь – дайте мысль! У соседа хорошо! А у товарища – плохо! Не вижу мысли! Дайте мысль!
Митрополит Никодим стал приглашать Золия Яковлевича на архиерейские богослужения, и тот постепенно «воцерковлялся». Он уже не бегал с фотокамерой через Царские врата и не ложился на пол у престола, чтобы «поймать ракурс». Как-то он был со своей треногой на миротворческом конгрессе и обслуживал делегацию Русской православной Церкви. В перерыве между заседаниями он оказался в холле рядом с членами общины московской хоральной синагоги, и был такой обмен репликами.
– Слушай, ты наш?
– Конечно ваш! Но и их тоже!
Владыке нередко доводилось на миротворческом поприще общаться с руководством протестантских общин. Однажды он был в гостях у одного из пресвитеров, тёща которого была православной. Среди икон, висевших в красном углу, владыка увидел портрет о. Иоанна Кронштадтского, а также и свою фотографию, по поводу чего выразил недоумение. Пастор «поддержал» владыку, сказав, что нельзя молиться умершим праведникам, и тем более живым людям. Но старушка осадила зятя: «Вася! Ну не твоё же фото ставить в иконостас!» Рассказывая об этой истории, владыка смеялся с видимым удовольствием.
Впрочем, с иконопочитанием бывали и не такие истории. Вспоминает киноартист А. Панкратов-Чёрный.
Когда умер Сталин, мне было уже 4 годика. И вот я запомнил: дедушка мой вбегает – и… к портрету Сталина. В красном углу висел этот портрет, на который дед, набожный человек, всё время крестился. А тут дед, не крестясь, взял портрет Сталина – и об колено. Говорит: «Всё, ирод!» А за портретом стояла наша родовая икона Николая Угодника. Вот на кого он крестился, оказывается [265] .
Однажды владыке довелось возвращаться из-за границы в Москву с очередного миротворческого форума. В салоне 1 класса рядом с ним сидел пресвитер одной из баптистских общин; он начал разговор об «истинной» Церкви. По его мнению, истинная Церковь существовала лишь в первые три века по Р. X. После того как в 313 г. император Константин издал Миланский эдикт, она стала государственной. Началось вмешательство государства в церковные дела, и вскоре от Церкви осталась одна видимость. И только в XVI в., когда Мартин Лютер начал Реформацию, истинная Церковь возродилась.
На это последовал мгновенный ответ владыки: а как тогда быть со словами Спасителя: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её» (Мф. 16:18)? Получается, что одолели? Пытливого собеседника выручило то, что самолёт пошёл на снижение и на табло вспыхнула надпись: «Пристегните ремни». И пресвитер предложил: давайте помолимся, чтобы посадка была успешной. К вопросам экклезиологии он больше не возвращался.
У митрополита Никодима были добрые отношения с местной общиной евангельских христиан-баптистов. По его инициативе в городе на Неве порой проводилась неделя молитв о христианском единстве. В числе прочих гостей на богослужении в храме Ленинградской духовной академии присутствовали евангельские христиане-баптисты, христиане веры евангельской (пятидесятники) и др. Ответный визит владыка нанёс в молитвенный дом евангельских христиан-баптистов, что близ Поклонной горы. Старший пресвитер Сергей Петрович Фадюхин, проводивший молитвенное собрание, просил владыку «послужить словом» при завершении богослужения. Митрополит произнёс проникновенную проповедь на тему «Да будут все едино» (Ин. 17:21), после чего гости были приглашены на чаепитие.
Доброжелательную атмосферу пытался нарушить один из «несознательных» членов местной общины. Громко и с явным вызовом он обратился к митрополиту: «А вот что Вы скажете насчёт такого-то места из Священного Писания?» У владыки в глазах появился охотничий блеск, и он уже приготовился устроить «совопроснику» «детский мат в три хода». Но «поборника истины» нейтрализовали свои же: на него зашикали и оттеснили на «задний план». Куда, дескать, сельскому шахматисту тягаться с гроссмейстером! Да и живём ведь в одном «бараке соцлагеря», на всех давят те же самые «глыбы», так что на данном этапе межконфессиональные споры совсем ни к чему.
Всемирный Совет Церквей
Начавшееся с 1958 г. развитие отношений Московского Патриархата со Всемирным Советом Церквей в ноябре 1960 и марте 1961 г. завершилось переговорами о вступлении Русской православной Церкви в ВСЦ. На III Генеральной Ассамблее ВСЦ в Нью-Дели (1961 г.) архиепископ Никодим возглавил делегацию Московской Патриархии. На этой Ассамблее Русская православная Церковь была принята в члены ВСЦ, а архиепископ Никодим был избран членом его Центрального Комитета. На III, IV и V Ассамблеях ВСЦ он возглавлял делегации Русской православной Церкви; с 1961 по 1975 гг. он состоял членом ЦК и Исполнительного комитета ВСЦ.
Какую цель преследовала Московская Патриархия, участвуя в работе ВСЦ? «Участие в подобной деятельности помогало митрополиту Никодиму убеждать власть в полезности Церкви для укрепления общественной жизни и тем самым предупреждать, или, по крайней мере, тормозить осуществление намерения истребить Церковь как идеологически чуждую силу, – пишет профессор С.-Петербургской духовной академии протоиерей Владимир Мустафин. – Сейчас по поводу этого участия некоторые не по разуму ревнители чистоты Православия разглагольствуют, что митрополит Никодим и его единомышленники («никодимовцы») хотели соединиться с иноверцами, основать некую новую церковь, тем самым отказаться от Православия, даже «продать» его за деньги, полученные то ли от масонов, то ли от католиков, и несут прочий бред. На самом же деле участие РПЦ в межхристианских контактах, которые вызывали заметный отклик у международной общественности, имело целью укрепить авторитет Церкви внутри страны и тем самым хоть в какой-то степени оптимизировать её фактическое
