Кассия тихонько оставила зал в надежде на то, что муж ее уснет внизу. Услышав за спиной шелест юбок, она обернулась.
— Как печально, что такой красивый и соблазнительный рыцарь, как Гай, покидает нас.
— Да, печально, — спокойно ответила Кассия. — Думаю, вам пора в постель, Бланш, вы, как и мужчины, с трудом ворочаете языком.
Ей было ясно, что Бланш хотелось уязвить, посмеяться над ней, но вино и эль притупили остроту ее языка. Кассия оставила подвыпившую свояченицу мужа, качая головой и дивясь собственному малоумию. Поверить, что эта коварная лицемерка ей друг! С таким же успехом можно было считать своим другом змею.
Бланш и в самом деле сильно опьянела, мысли ее еле ворочались. Проворчав что-то вслед Кассии, она направилась в свою маленькую спаленку. Там оказалось тепло и душно, но Бланш была слишком одурманена вином, чтобы позаботиться поднять ставни на единственном окне. Неуклюже раздевшись, она скользнула в постель. Ее порядком разморило, а в голову приходили игривые мысли. Она так желала, чтобы Грэлэм пришел к ней, она старалась внушить ему это и верила, что сумела это сделать. Вдруг Бланш увидела, что дверь медленно приоткрылась. В темноте она разглядела только, что вошедший мужчина был высок; лица его она видеть не могла.
— Грэлэм, — зашептала Бланш возбужденно, и в этом шепоте было обещание всех радостей, какие способна дать женщина.
Он тихонько притворил за собой дверь и с минуту постоял, высокий и сильный, потом, на ходу снимая одежду, приблизился к ней.
— Я знала, что ты придешь. — Бланш раскрыла ему объятия.
— Да, — сказал он тихонько, — я пришел.
Глава 20
Когда рыцарь посадил ее к себе на колени, Бланш затрепетала. Он нашел ее податливые губы и принялся целовать страстно и нежно, пока не почувствовал, что она полна нетерпения и желания. Бланш торжествовала победу. Кожа рыцаря была гладкой как шелк, а мускулы под ней тверды как камень.
— Я так долго ждала тебя, — шептала распаленная женщина, и рука ее гладила его грудь, а потом спустилась ниже, к животу.
— Неужели у тебя не было ни одного мужчины с тех пор, как умер твой муж? — спросил он тихо. Слова его прерывались поцелуями, которыми он осыпал ее шею.
— Не было, да и муж был негодяем, животным.
— Не то что я. — Рыцарь уложил ее на спину и лег рядом. — Ну что за женщина! — Его рука нашла путь к самому нежному участку ее тела между бедрами.
— Как долго ты не шел, — застонала Бланш, выгибаясь дугой под его ласками и сгорая от желания. Она потянула руку и прикоснулась к его мужскому естеству. Найдя его отвердевшим и готовым, Бланш судорожно вздохнула.
— Теперь я буду в твоей постели каждую ночь, — сказал рыцарь. — И тебе больше никогда не придется страдать.
От этого обещания голова ее пошла кругом, и она потянула его к себе, охотно раскрываясь ему навстречу.
Когда его ласки довели Бланш чуть не до края безумия, ее страстный любовник очень нежно овладел ею. Ощутив обволакивающий жар ее тела, он глубоко вздохнул и ринулся в сладостную бездну.
Между двумя судорожными вздохами Бланш прошептала:
— Сейчас!
Каждое движение ее тела отвечало его движению, и она засасывала, затягивала его глубже и глубже, пока рыцарь не потерял ощущение времени и не забыл обо все на свете. Но он управлял собой, и позволил себе полностью отдаться наслаждению, только когда услышал тихие крики восторга, нарушившие тишину комнаты.
Достигнув пика страсти и миновав его, рыцарь тяжело опустился на распростертое под ним податливое тело, голова его оказалась на подушке рядом с ее головой.
Бланш была в смятении; ее мысли, приведенные в Хаотическое состояние, постепенно возвращались к ней и обретали стройность. «Он во мне, — думала Бланш, — его семя заполнило меня». На мгновение ее охватила паника. Бланш хотела оттолкнуть его, чтобы вымыться, очиститься, но рыцарь оставался неподвижным. Она ощутила легкое и нежное прикосновение его губ и улыбнулась в темноте.
— Наконец-то ты мой, — прошептала она. Как ни странно, испытав полное блаженство с этим мужчиной, Бланш грезила о другом, хотя грезы эти были туманными: она представляла золотоволосого рыцаря с синими глазами. «Ты гадкая и глупая бабенка», — мысленно выбранила она себя.
— Ты отошлешь ее назад, в Бретань? — спросила Бланш, ласково проводя рукой по груди своего любовника. Он сказал ей, тихонько целуя:
— Никогда больше не беспокойся и не думай об этом. Ты будешь хозяйкой моего замка и моей женой. Теперь уже скоро. Очень скоро.
Его плоть, так и не покинувшая ее, снова приобрела крепость и твердость. Бланш почувствовала, как внутри ее тела она пробудилась к жизни, и удивилась тому, как охотно ее собственное тело встрепенулось и ответило.
На этот раз их любовное объятие было более нежным, и это продолжалось до тех пор, пока он не услышал ее нежные тихие крики, похожие на мольбу о пощаде.
Рыцарь рассмеялся, поддаваясь ее бессловесной просьбе, и Бланш уснула в его объятиях, положив голову на сгиб его руки, удовлетворенная более, чем можно было бы выразить словами, не беспокоясь о последствиях, стараясь отогнать назойливое чувство, что на его месте должен был быть другой. «Я выиграла, — думала она, — наконец-то выиграла. Теперь мы оба, я и мой сын, спасены».
На следующее утро Бланш не страдала от похмелья, хотя накануне слишком увлеклась вином. Когда она проснулась, рядом с ней никого не было. Но это ее не удивило. Она с удовольствием вымылась, размышляя о том, что можно не опасаться беременности. Одевшись в свое лучшее платье из красновато-коричневой шерсти с золото-тканым поясом, подчеркивавшим красоту ее полной груди и тонкой талии, Бланш направилась в зал.
По дороге она тихонько напевала. Увидев одиноко сидящую Кассию, жевавшую кусочек хлеба, Бланш нахмурилась, не зная, как себя вести. Сказал ли Грэлэм Кассии, что отсылает ее домой? Она вспомнила его слова: «Очень скоро». Не стоит нарушать покоя Кассии. Бедняжка со временем сама обо всем узнает.
Кассия подняла на Бланш усталые глаза, мысленно готовясь выслушать саркастические замечания соперницы, но Бланш, к ее величайшему удивлению, только молча улыбнулась и гордо прошествовала мимо.
Заметив красивое платье Бланш, Кассия нахмурилась, соображая, отчего эта женщина так принарядилась. На ней самой было старое домашнее платьице и скромный плащ, потому что она собиралась присутствовать при чистке конюшен. Там было слишком грязно, и, чтобы отбить скверный запах, требовались целые реки извести.
— Вы похожи в этом наряде на служанку, — обернувшись на ходу, бросила Бланш, не в силах скрыть своего торжества. «В конце концов, — убеждала она себя, — я борюсь за собственное счастье, ведь прежде мне никогда не везло».
