– Вот и ты наконец, – сказала она. – Колин с тобой?
– Нет, а почему ты спрашиваешь?
– Он пришел домой с час назад, на нем лица не было. Спросил про тебя, и мама сказала, что Данвиллы пригласили тебя на чай. Клянусь, Бренна, он побелел, как мертвец, потом, как безумный, выскочил, чтобы разыскать тебя. Не хочу показаться излишне любопытной, но все же...
– Прости, Джейн. Но я не могу говорить об этом, пока не увижусь с Колином.
– О Боже, – простонала Джейн, заламывая руки. – Боюсь даже предположить, что мой братец натворил на этот раз. Надеюсь, все обойдется.
– Надеюсь. Не тревожься, Джейн. Мы пока ничего не знаем.
В этот момент парадная дверь хлопнула, и женщины вздрогнули от неожиданности. В переднюю ворвался Колин. Увидев Бренну, да еще в обществе сестры, он застыл на месте, не сводя взгляда с лица жены. Выглядел он ужасно. Волосы взлохмачены, галстук съехал набок. Хуже всего было выражение его лица – чернее тучи, взгляд виноватый. Бренна сразу все поняла. Она воскликнула:
– Нет, Колин! Пожалуйста, скажи. Это ведь неправда!
– Значит, Баллард сказал тебе...
– Что он ей сказал? – вмешалась Джейн. – Колин, что происходит?
– Да! Он рассказал мне ужасную новость, и я сначала не поверила. Но сейчас...
Бренна находилась на грани отчаяния. Она отчетливо читала на его лице, что он повержен, уничтожен, не смеет смотреть ей в глаза.
– Значит, это правда.
– Джейн, – сказал Колин твердо, – если позволишь, мне бы хотелось поговорить с женой с глазу на глаз.
Поколебавшись минуту, Джейн кивнула и вышла, не говоря ни слова. Бренна закрыла глаза. Разочарование причиняло ей почти физическую боль. Ложь, кругом одна ложь! Он клялся в искренности, прекрасно зная, что солгал снова. Он нарушил клятву, и чего ради? Чтобы сыграть партию в карты. Будь у него хоть немного совести, он бы признался, прежде чем... Ее щеки вспыхнули. Невыносимо было стоять тут и смотреть на него, вспоминая, что произошло между ними ночью. Нежные слова, которые он ей говорил, когда они были вместе.
Наконец она открыла глаза. Колин внимательно рассматривал ее лицо, и взгляд у него был твердый и решительный.
– Как ты мог, Колин?
– Я был слишком пьян и не соображал, что творю.
– Нет. Это не оправдание. Дело не в выпивке. Ты лицемер, – выпалила она. – Проклятый лицемер, который осмелился обвинять меня в недоверии.
– Ты спросила, как я мог сделать подобное, и я ответил со всей прямотой. Я даже не знал, что натворил, пока Найджел не рассказал мне.
– А ты понимаешь, что натворил, хотя бы сейчас? – Бренна сама поразилась, как резко звучит ее голос. – Понимаешь? Он ведь отдаст землю под огораживание. Людей выгонят из собственных домов. Я писала им в письме, что им нечего больше бояться, что ты обещал мне, а теперь вижу, что ты оказался обманщиком. Люди верили мне, Колин. А теперь мой муж, мой собственный муж... – Она повторила еще громче: – Мой муж сделал так, что они потеряют дома и землю.
Бренна без сил привалилась к стене, чувствуя, что вот-вот упадет.
– Дженни совсем больна. Куда ей идти, когда ее с мужем выгонят из дому? Куда им всем податься?
Сердце Колина разрывалось от горя. Что же ему делать, Боже правый?
– Может быть, он не станет огораживать землю. Слишком рано говорить о его намерениях.
– Я немедленно отправляюсь домой.
– Ты у себя дома, Бренна, – сказал Колин в полном отчаянии. – Твой дом здесь, твое место рядом со мной.
– Рядом с тобой? – Она словно выплевывала слова, сердито сжав кулаки. – Подумать только, а я еще чувствовала себя виноватой за то, что не доверяла тебе! Ты, наверное, считал меня полной дурой, когда я решилась довериться тебе, как человеку чести.
Бренна заплакала. Колин подошел к ней и погладил ее по плечу, но она отпрянула, оттолкнув его руку, словно его прикосновение было ей омерзительно.
– Бренна, что мне сделать, чтобы все стало по-прежнему? Я готов на что угодно.
Он пойдет на все, лишь бы исправить положение. Если нужно, повернет время вспять.
– Ничего уже не исправить, неужели не понятно? Твое слово... твое слово больше ничего не значит. Стакан-другой – и ты легко забываешь любую клятву.
– Бренна, я сделал всего лишь одну ошибку, пусть и ужасную. Всего лишь одну.
– Пострадают люди, неужели не понимаешь? Я верила тебе, Колин. Я переживала за тебя – нет, я тебя любила...
– А теперь? – спросил он, затаив дыхание. У него вдруг закружилась голова, ладони взмокли. Так она его любила! Раньше любила. А он разрушил эту любовь. Убил любовь, будь оно все проклято.
– Все кончено.
Какая невыносимая мука! Его сердце рвалось на куски, к горлу подкатила тошнота. Неужели его снова вырвет, второй раз за день? Колин в отчаянии взъерошил и без того растрепанные волосы.
– Я иду собирать вещи, – сказала Бренна.
– Нет! – закричал Колин, чувствуя, что теряет рассудок. Он не может потерять ее! Он догнал ее на лестнице, схватил за плечи и развернул лицом к себе. – Ты свято чтишь память Маклахланов, а ведь они украли тебя у отца и матери, отняли у тебя дом и семью, черт возьми. Твоя преданность не знает границ, если дело касается жителей Гленброха. А вот любовь ко мне – твоему мужу, между прочим – оказалась скоротечной. Странно, ведь мимолетные мысли, легкомысленные увлечения – это не твое. Ты обманщица, Бренна Маклахлан. Трусиха. Ты не любишь меня и никогда не любила. Ты вышла за меня замуж только для того, чтобы избежать брака с Синклером, не так ли? Держу пари, ты собиралась вскоре бросить меня и сбежать в Шотландию.
– А если и так, что с того? – Ее щеки гневно вспыхнули. – Ты еще не того заслуживаешь.
– Теперь твое место в Англии. Здесь действуют английские законы. Ты моя жена. Здесь твой дом, и без моего согласия ты никуда не сможешь уехать.
Она вырвалась из его рук и посмотрела ему в глаза, воинственно вскинув подбородок.
– Это мы еще посмотрим, – сказала Бренна, сверкнув глазами.
Она повернулась и, взметнув юбками, бросилась вверх по лестнице, унося с собой надежды и мечты Колина. Она потеряна для него навсегда. И некого винить, кроме себя самого.
В его затуманенном мозгу вдруг не осталось ни единой мысли, кроме как пойти и немедленно напиться.
Измученная Бренна сидела в карете, всматриваясь в знакомый пейзаж, наполовину скрытый густым туманом. Сейчас, в это время года, все было окрашено в бурые и зеленые тона. Моросил дождик, в воздухе царила заметная прохлада. Плотнее завернувшись в шаль, она смотрела на влажную траву. Когда же покажется дом? Она вернулась домой наконец.
– Почти приехали, Гера, – шепнула Бренна кошке, которая спала в дорожной корзинке. Она взглянула на Селесту. Служанка дремала, слегка раскрыв рот и склонив голову набок. Должно быть-, ей ужасно неудобно, подумала Бренна. Слава Богу, девушка согласилась отправиться с ней в Гленброх. Бренне ни за что бы не вынести этот долгий скорбный путь в одиночку. Кроме того, она к ней привыкла. Селеста стала ей чуть ли не подругой, почти как Джейн.
