в карман и извлек из него зеленое бутылочное стекло. Это было дно бутылки, острые края которого, были отполированы морем. Само стекло сохранило свою прозрачность и представляло из себя выпуклую линзу.
Цыганенок быстрым движением приложил стекло к глазу, сквозь которое смотрел на меня.
— Что это?
— Продаю.
— Сколько?
Он немного подумал о том, как определить справедливую цену, а потом выпалил:
— Рубль!
Видимо, это была какая-то универсальная мера ценности в его мальчишечьем сознании.
— Пятьдесят копеек.
Он коротко и сердито мотнул головой, гневаясь на мою попытку поторговаться.
— Говорю — рубль! — цыганенок деловито убрал стекло.
— Ну хорошо, хорошо. Держи, — я полез в карман и достал мятую бумажную рублевую купюру.
— Отец твой здесь?
Мальчик не понял вопроса.
— Дадо твой где?
Он кивнул и довольный успешной сделкой со мной, побежал вприпрыжку к старшим детям ошивающимся в проходах поблизости машин.
Он остановился у мальчика постарше, показал на меня и что-то сказал тому на ухо.
Старший отправился к группе стоящих женщин. Подойдя к девочке лет одиннадцати что-то коротко сказал ей, тоже указывая пальцем в мою сторону.
Она посмотрела на меня, кивнула и куда-то направилась. Я быстро потерял ее из виду.
Вернувшись через минуту она подозвала младших мальчиков и видимо велела передать информацию.
Самый младший мальчуган внимательно выслушав девочку, так же вприпрыжку примчался ко мне обратно. Он остановился возле меня и произнес всего одно слово:
— Жди, — цыганенок посмотрел мне в глаза, потом потерял интерес и скрылся среди толпы.
Минут через пять я услышал голос сзади:
— Ром, здравствуй как ты? Ты меня искал?
Я не сразу понял, что кто-то обращается ко мне. Я обернулся и увидел моего старого знакомого цыганского барона из поезда.
Все те же кровяные белки и чернюшная густая борода. Сегодня он был в фетровой шляпе и широченных кирзовых сапогах. Но теперь его чёрные штаны не были увешаны цепочками и брелками.
— Здравствуй, Цыган. Вот случайно твоих ребятишек увидел, решил расспросить не тут ли их отец.
Я слегка кивнул ему, он ответил тем же.
— Зачем расспросить?
— Если честно, не знаю. Увидел детей и подумал, что может ты знаешь ответ на один вопрос.
— Моя жена сказала, что хороший Ром снова у нас на дороге повстречается.
— Вы проездом?
Цыган не ответил. Да, он прав, мой вопрос для него звучал странно. Они всю жизнь «проездом». Кочевой народ. Никогда не останавливаются.
— Жена сказала, что тебе совет нужен. Спрашивай. Похоже, что ты только из казенного дома вышел.
— Вы что меня у милиции видели?
Он снова не ответил. Слово корил меня за глупый вопрос.
— Хорошо. Не буду про милицию. Скажи, где бы ты искал человека, если не знаешь, где его искать.
— Если тебе очень нужен человек, то не нужно его искать, Бог тебе сам его приведет.
— Бог?
По глазам Цыгана я понял, что ответа на последний вопрос я не дождусь.
— Ладно. А где бы ты повторно перепрятал украденный товар, за которым все бегают и хотят его найти?
— Про товар не знаю. Знаю, как прятать деньги.
Да елки-палки я же не про деньги его спрашиваю! Чуда не случилось. Женщину в красном вряд ли ко мне приведут.
И по складу Солдатенко Цыган вряд ли что-то подскажет. Но все же я решил дослушать и идти дальше.
— Расскажешь?
— Был у меня в таборе ром. Хороший цыган, но слишком добрый. Его жена и дети не боялись. Совсем. И все деньги, которые он прятал, жена всегда находила. Нюх у нее был на деньги, как у жеребца на кобылу. За два километра чувствовала. Где бы он не прятал, в своей одежде, шляпах, под полом сундука снизу, в бутылках, в чемоданах. Хотел ром коня себе купить, только деньжат наберет, жена найдет и потратит. Обозлился ром, пришел к самому старому цыгану совет спрашивать. А тот смеется и говорит, мол, А где твоя жена сама деньги прячет? Он отвечает, что в юбках, для приданого дочери. Старик говорит и ты там же прячь, на видном месте, только сшей себе отдельный пояс на нижнюю юбку.
Цыган засмеялся. Я не очень понял эту цыганскую мудрость, но поблагодарил его. Попрощался.
Посмотрел на мальчишек, через только что купленное зеленое стекло, они разбежались в рассыпную не желая быть объектом изучения.
Видимо, быть увиденным сквозь бутылочное дно что-то означало в их системе цыганской метафизики. Цыган проводил меня взглядом.
И отправился к дому Натальи по пути вспоминая вид из окна адвоката. Мне хотелось понять, могли ли видеть свидетели, как женщина в красном вытолкнула несчастного.
И вдруг меня осенила догадка.
«И там же прячь, на видном месте». Абра кадабра, но мне начало казаться, что я знаю, куда снова перевезли весь товар Солдатенко. Я поспешил к Центральному Универмагу.
Глава 26
Зачастую всё самое скрытое лежит на поверхности, на самом видном месте. Это некая иллюзия, обман восприятия человека, зачем прятать там, где и так все найдут.
Но в этом то и загвоздка, никто не будет искать спрятанное на виду. План в моей голове формировался сам.
Я уже стоял у Центрального Универмага, было ощущение, что вот-вот я открою этот занавес обмана, но спешить было нельзя, такой ответственный момент требует терпения.
Я внимательно посмотрел на грузовые ворота и пожарную лестницу ведущую на крышу здания Универмага. Пожалуй, выход на крышу заперт.
Никому нельзя было звонить, просить помощи тоже не у кого. Из прошлой жизни я помнил, что умел взламывать замки подручными мелкими шпильками или скрепками. Меня научил этому от нечего делать армейский приятель, до армии работавший трактористом в колхозе и вскрывший подобным образом не один десяток соседских амбаров в своей деревне.
Я надеялся, что замки в СССР были не так хороши, как замки уже нового, постсоветского времени. По моим расчетам особых проблем с ними не должно быть.
Посидев и понаблюдав у Универмага до закрытия, я отправился домой к Наталье Филипповне, к моему прекрасному доктору.
Маршрут к ней я составлял так, чтобы видеть есть ли за мной хвост. Через безлюдные переулки и улицы.
Через двадцать минут петляний и я переступил порог её квартиры.
Она достаточно уютная и не такой уж тут бардак, как она говорила", — подумал я про себя.
В коридоре у зеркала лежала открытая шкатулка
